СасуСаку.ру - Счастье Жестокой Реальности - версия для печати

ТЕКСТ X



Подсветка:
СасуСаку - Откл/Вкл
Рисунки: откл/вкл

Счастье Жестокой Реальности

Этот мир создан не для хороших и дружелюбных людей. Не для тех, кто привык к любви и ласке. Нет... В нём слишком много жестокости и насилия.

Молодая особа бежала по тёмной улице. Шёл дождь. Её пышное платье настолько промокло, что девушка рисковала сильно простудиться. Но ей было всё равно. В душе царила тоска, боль, обида, ненависть... Она не могла всё это держать в себе такое длительное время. Нет, ей было слишком больно принимать эту реальность, соглашаться с тем, что всем плевать на её мнение, каким бы оно ни было. Всем хочется послушать мнение больно влиятельных людей, но не её. И она с этим ничего не сможет поделать.
Девица не замечает неровность в дороге и падает на жёсткий, мокрый асфальт. По её покрасневшим щекам льются слёзы отчаяния. Ладошка сжимается в грязный кулак. Нет, она слишком женственна для этого... Но она ничего не может поделать с собой. Так и хочется что - нибудь сломать, грохнуть, толкнуть... Лишь бы эта злость прекратила душить её тело!
На коленях она пытается подняться, пока не слышит до боли знакомый голос...
Сакура! Подожди! Стой!! — этот мужской голос она запомнит на всю жизнь. Этот голос причинил ей много боли, так же, как и любви... Но слишком много боли...
Сакура!! — крик застывает посреди улицы и слышится в округе покачивающихся от ветра деревьев.
Она окончательно встаёт с грязных колен, и сжав в ладошки пышное и длинное бордовое платье, бежит изо всех сил с этого места, с этой улицы, и планирует даже с этой страны.
— Стой!! — сильная мужская рука железной хваткой охватывает нежный локоть красавицы, заставляя ту развернуться к их обладателю. Заплаканными глазами она смотрит в его, угольные, всё также пытаясь вырваться, хотя и знала, что это бессмысленно: он не собирается её отпускать. Но он должен, иначе причиняет ей ещё больше боли.
— Отпусти меня, Саске - кун, — она опускает свою голову, не желая того, чтобы он видел её запачканное лицо и покрасневшие щёки, — не нужно этого...
— Почему ты убежала? — по его скулам льются слёзы, он не скрывает своих чувств при ней, — почему оставила меня одного?
— Одного? — спрашивает девушка, точно, током ударили, — ты был вместе с ними... Тебе не было одиноко...
— Нет! — воскликнул он, сжав её руки, оставляя на них красноватый след, — мне всегда будет одиноко без тебя!
— Тогда почему? — отбросив всю свою стеснительность и робость при нём, произносит Сакура, желая услышать его ответ, — почему ты был с ними?
Его печальные глаза смотрели в строгий взгляд его возлюбленной. Он не может найти ответ, не может сказать ей, что она стала его смыслом жизни. Он понимает, что причинил ей слишком много боли, и ему нет за это прощения. Но он готов сделать всё, что угодно, лишь бы находится рядом с этой леди... С его любопытной девочкой...
— Лишь ты одна мне нужна, — шепчет он, аккуратно целуя кончик её носа, — я не могу тебя потерять... Я слишком люблю тебя...
Она отворачивает от него голову, не соглашается с ним. Нет. Ей слишком больно, чтобы принимать такую участь. Такую боль. Она не может... Даже если он сделает её своей женой, она всё равно будет чувствовать себя, как не в своей тарелке. Ей нужно забыться. По крайней мере, забыть обо всём этом... Если она сможет...
— Тогда ты должен отпустить, — одинокая слеза скатилась вниз по её красной щеке, и указательным пальчиком она её тут же вытерла, — отпусти. Ты и сам знаешь; я не смогу.
В его глазах застывает негодование, обида, отчаяние. Он любит её, не хочет отпускать. Но расстраивать её ему тоже не хотелось, ведь это причиняло ему ещё большую боль. Его железная хватка медленно ослабевает, и она разворачивается к нему спиной. Ей тоже тяжело осознавать всё это, но иначе она не может. Нужно забыться... Уйти в укромное место, чтобы перестать думать об этом. Гордо подняв лицо к верху, она медленно ступает в темноту, чтобы быть подальше от него. И вот, её хрупкая фигурка скрылась во мраке... Проходя между домов, она знает о том, что он пытается бороться с собой, чтобы не погнаться за ней...
«Сакура...» вылетает из уст Учихи, по щекам которого медленно текут слёзы...


Некоторые люди наверняка задались вопросом: «Что же произошло между этими двумя влюблёнными?» Что ж, тогда я с удовольствием поведаю Вам эту историю из своих уст...

Представьте себе огромный особняк, благоухающий приятным ароматом и своей просто незабываемой красотой, с немаленьким садиком сзади. Сам особняк расписан узорами; среди них были как простые, так и веющие об истории целой страны. И это лишь украшало его, и каждый приходивший сюда любовался всем этим, не осмеливаясь оторвать глаз.
Садик был просто заполнен различными кустами с непохожими друг на друга цветами; казалось, все они особенные, индивидуальные, как люди на этой планете. Но кто знает? Возможно, так и есть. И лишь единицы могут быть похожи друг на друга.
Белый заборчик ограждал сад от незваных гостей, защищая эту красоту. У самого огорождения стоял маленький стол с двумя стульчиками, прирождённый для приятного времяпровождения. Каждый хотел бы себе позволить всё это, но увы, такое великолепное имущество может быть только у богатых людей.
А что же происходило за рамками этого огромного особняка? Наверняка думаете, что там живут муж и жена, какая - нибудь полноценная семья, или же просто счастливая пара, которая свяжет себя в скором времени узами брака? Одно из предложенных верно; муж и жена...
Но это не молодая пара, наоборот, два человека, которые уже много повидали на этом свете. Некоторые, конечно, подумали, что они очень добрые и хорошие. Но нет, эта реальность жестока также, как и эти два человека.
Муж, — Цатaйло Куманлe, — человек с чёрным сердцем, в котором и пятнышка не осталось от добра. Он толстый и очень противный супруг, барин, работа которого стала популярной опасным делом, но это уже давно забылось в истории.

«Производитель марихуанны? — произносили незнакомцы, — подумаешь! Зато сколько удовольствия приносит его изобретение!»

Именно поэтому на его плохие поступки никто и не заглядывался.
Жена, — Патeмне Куманлe, — престарелая женщина с хищной завистью ко всем, но не подающая на это виду. Не смотрящая за собой самозванка и оскорбляющая других, не засматриваясь на то, что кому - то сможет сделать больно. Она никогда не добивалась чего - то такого, как и её муж, но раньше была неотразимой красавицей, пока не начала замечать морщины на своём лице и то, что другие мужчины на неё больше не засматриваются. Тогда - то она и познакомилась с Цатайло, сделала вид, что полюбила его и стала жить вместе с ним и его деньгами. А поскольку тот мог позволить себе несчастных крестьян в качестве слуг и бесплатных домохозяев, то Патемне не заставила себя долго ждать; в их доме появилась целая толпа несчастных людей, среди которых были как и юноши, так и молодые особы, красота которых так и поражала. Но супруга старалась всеми силами всех их узувечить, чтобы они позабыли о своей молодости и носом уткнулись в таз с тряпками и водой. Однако, не всегда ей удавалось всех загнать в унижение; крестьяне были всегда вместе и заступались друг за друга. Тогда женщине оставалось только заткнуть свой рот и идти по своим делам.
Среди несчастых крестьян была одна девушка, которая очень была непохожа на других лишь одним, — своими розовыми волосами. У других ребят они были обычного цвета, например, каштановыми или же блондинистыми. И не смотря на то, что всем приходилось завязывать свои волосы в короткий хвост, у девушки они всё равно были замечаемы с самого дальнего расстояния.
А когда её имя произносили в слух!.. Все кидали на неё удивлённые взгляды. Имена всех людей были однотипными, произносящиеся по одной и той же интонации, но у неё...

Сакура Харуно — крестьянка с чистым сердцем.
Часто в городке говорили про эту девицу, разносили слухи. Однако, никто не зацикливался на ней так, как мисс Куманле, у которой юной девушке приходилось являться служанкой и уборщицей...

С самого того момента, как они прибыли в этот прекрасный особняк с ужасной парой, всем крестьянам приходилось с самого утра вставать, есть противную пищу и идти работать. Парням и мальчишкам приходилось притаскивать воду за далёкое расстояние до их «дома» от самого колодца, который находился в самом центре города; добывать дрова в лесу, чистить белоснежные стены снаружи их здания, и выполнять ту ещё работёнку. Молодым дамам и девочкам нужно было мыть посуду, стирать одежду, убираться во всём особняке, ухаживать за цветами в саду и следить за увядшей красотой престарелой женщины. Им было противно дотрагиваться до старого и сального лица, но они ничего не могли поделать. С ними слишком жестоко обращались после какого - либо непослушания, и поэтому, все старались быть прилежными для этих двоих.

Казалось бы, бедным крестьянам нет спасения; они просто умрут в этом доме в мучениях и страданиях. Но деньги, оказывается, решают всё.

Счастье Жестокой Реальности. Глава 2

Полдень. Кто - то только собирается вставать с мягкой кровати, кто - то встал чуть пораньше, ну, а некоторые принялись за тяжёлую работу с самого утра...

Крестьянки испытывали жуткие боли в своих коленях, но старались не обращать на это внимание, а тёрли и тёрли белоснежные ступеньки лестницы. Губки, что были в их мокрых ладонях, уже давно исчерпали себя в грязной пене. Но измученные девушки не отвлекались ни на что, ведь рядом была Патемне, которая внимательно следила за всеми. Её ядовитый взгляд словно пролезал в их чистые души, резал их спины без ножа. А когда она физически прикладывала свои усилия, терпеть это было невыносимо.

— Лучше трите, лучше! — прикрикивает она, обделяя завистливым взглядом ровные спины своих слуг, — не отвлекайтесь!

Они работали бы лучше, если бы этой противной женщины не было рядом, и если бы она хотя бы молчала, а не раскрывала свой грязный рот. Но они не могут позволить себе что - то подобное, чтобы она наконец - то испарилась куда - нибудь, забыть о ней. Ведь это было крайне невозможно.

— Я что сказала?! — она резко подошла к одной из девушек, и взяв её короткий хвост в кулак, рванула на себя, — не смей поворачиваться!!

Юная розоволосая оторвалась от своей работы, убийственым взглядом наделив женщину гневом. Та обратила на это внимание, и всё ещё мучая другую, рявкнула:

— Хочешь провести ночь в подвале вместе с ней?! — её кулак резко опустился, юная особа ударилась затылком об жёсткий, мраморный пол, горько зарыдав. Одна из крестьянок подошла к ней и принялась успокаивать, вместе с этим пытаясь избавить её от мук и вытащить волосы из кулака, на что сама Патемне не обратила никакого внимания, даже ничего и не почувствовав.

— Все вы проведёте эту ночь в подвале!! — взвизгнула старуха, — и даже те, кто усердно работал!

— Нечего бить нас за малейшее повёртывание головой, — возразила девица с розовыми волосами, резко встав в полный рост, показывая женщине своё величие над ней. Та не осмелилась проявить свою силу ещё раз, но с её уст сорвалось лишь одно единственное:

— Две ночи в подвале.

После этого, она развернулась ко всем девицам спиной и удалилась в неизвестном направлении. Но они догадывались, куда именно: либо в насыщенную едой столовую, либо в кабинет Цатайло.

Проследив за тем, чтобы надоедливая старуха исчезла, все разом кинулись к пострадавшей и принялись её успокаивать. Те, кто мог, пробрались в медицинскую комнату, чтобы достать всё нужное. Другие тайком следили за тем, чтобы их заклятый враг не вернулся.
Харуно опустилась на колени перед подругой и с сожалением смотрела на неё; по затылку той медленно текла струйка крови, слёзы лились по щекам, которые Сакура старательно стирала своим указательным пальчиком.

— Ей всё вернётся, — пытается она её успокоить, — всё будет хорошо...

— Нет, Сакура, — обрывает её другая девица, в руках которой находится белая вата, — никогда уже не будет этого «хорошо». Мы просто должны принять эту ужасную участь, какой бы она ни была. Мы не вправе её изменить.

Девушке пришлось согласиться с утверждением подруги о всей их жизни; им и вправду ничего не светит, кроме этой мучительной жизни в вечной уборке в огромном особняке. А самое главное это было то, что даже не они выбрали такую участь: это решили за них. Решили причём не высшие силы, а те, кто был им равен по своему проживанию на этой планете. Просто, так получилось, что они были богаче, популярней, известней. Но не красивей душой, и возможно, за это их любили и слушали их приказы и законы, которые издавали эти наглецы. Сами же им они не следуют, но приказывают тем, кто не богатый, не популярный, не известный. Одним словом, они навязывают это нищим. И это всегда будем самым главным на этой планете.

Юные девицы почти на носочках неслись с медикаментами к сидящей на коленях пострадавшей, которая была окружена успокаиваниями, заботой и лаской со стороны других крестьянок. Её рану, из которой сочилась алая струйка крови, стали немедленно обрабатывать, этим постепенно останавливая кровотечение. Из уст той иногда доносились всхлипы и вопли.

Харуно, сжимая хрупкую ладошку юной девицы в своей, лишь пристально смотрела ей в глаза, нутром ощущая себя ничтожеством во всех смыслах.
Сакура... — скуля, произнесла её подруга, — мы... Мы умрём в этих муках?

Заплаканные глаза уставились на розоволосую красавицу, ожидая ответа. Что она могла ей ответить? Она хочет верить в лучшее, но всё решает только их судьба, их выбор, их поступки. Она не может предугадывать будущее, знать, будет ли у них оно светлым, или тёмным. Остаётся только догадываться...

— Надейся на лучшее, — на её бледном личике появилась еле заметная улыбка, и она старалась передать этой особе свою веру и надежду в лучшее. И это получалось очень хорошо. Слёзы перестали течь, а поскуливание прекратилось, с раной расправились и посоветовали время - от времени носить с сотой вату, чтобы в случае чего прижимать с незащищённому кожей месту.

Как - никак, а бабка была на редкость пакостной и завистливой. Что увидит, так и возьмёт к себе и выдаст за своё; увидит красивую бабу, — засмеёт и распустит о ней самые грязные слухи. А самое главное — это то, что никто ей за это ещё и слова не сказал отвратительного. Ходит и живёт себе счастливо, унижая тех, кто этого не заслужил, и витает в удовольствии от марихуанны Цатайло, когда этого не заслужила она.
Но никто не мог ничего сделать такого, что остановило их совместное и хорошее проживание. Все просто терпели её оскверняющие слова, но не подавали на это виду. А крестьянам, что были в цепях и унижениях в их доме на всю свою жизнь, и подавно ничего не могли сделать. За их непослушание карали самыми развратными и отвратительными способами. Кое - кто это уже испытал, а кто - то ещё нет. Но и их, видимо, судьба долго ждать не собирается, будь то психи или срывы.
***
Четыре юных девицы ухаживали за созревшими цветами в красивом садике, посередине которого стоял фонтан, точно с самой чистой водой на всём белом свете. Так и хотелось бы испить его воду, а если лучи солнца попадали на неё, отражая в ней блески и звёздочки, которые появляются в глазах, то водичка была просто неотразима.
Сакура спокойно срезала завядшие лепестки кустов, иногда отвлекая свой взор на пролетавших мимо птичек, голос которых так и запоминался в голове. А чтобы не скучать, крестьянки иногда болтали о чём - нибудь, чтобы не чувствовать тоску с затёкшими пятами.

— Как думаете; когда - нибудь этот кошмар кончится? — задумчиво спросила Такaйя, поливая многочисленные кусты.

— Если Цатайло найдёт себе другую, то я уверена, что она от него так просто не отвяжется, — усмехнулась Уйрин, — сначала поимеет с него пол имущества, и даже тогда не даст любовничкам расслабиться.

Все хором, расслабившись, рассмеялись от только что сказанного. Время было то ещё, поэтому это выглядело очень даже смешно, несмотря на то, что вряд ли шутка здесь была уместна. Харуно обратила внимания на один бутон, который совсем не был похож на остальных; он был ещё молодым, явно, младше всех. И это заставило немного призадуматься красавицу. Положив локоть на колено, она задумчиво уставилась куда - то в сторону, и протяжно произнесла:

— А когда это произойдёт? — хмыкнув, и прислушавшись к окружающей её природе, она продолжила, — этому кошмару и вправду нет конца...

— Разве? — спросила Уйрин, даже и глазом не поведя, — всему есть конец. И только людям с животными и высшим силам его нет, а остальному есть.

— И как долго его осталось дождаться?

— Не знаю... Всему своё время...

В округе повисла тишина, а каждый начал заниматься своим делом, решив не отвлекаться ни на что. Ни у кого не находилось сил для болтовни больше, чем для работы; только они забудут про одну семечку, так придётся сгребать все снова и снова, пока работа не достигнет самого окончательного семени. И это удавалось не каждому до такой степени, что восемь рук за работой уж точно должно было быть, и это не обсуждалось.

— Девчонки!! — на пороге появился милый юноша, который так и норовился попасть в списки красавцев; его внешность много чего обещала о себе, словно он являлся Тарзаном или красивым индейцем из дикого племени; правда, если бы он был получше одет, что никак не осуществляемо, то он подавно стал бы знаменитостью. На нём лишь немного запачканная рубашка, такие же запачканные штаны и какая - то тряпка на верхушке головы.

— Что случилось, Котeкто? — поинтересовалась Такайя, — и чего так сразу орать?

— Дак там пришёл какой - то «Величака»! Вдруг нас заберут из этого поместья?! Там уже все собрались, идём! — он поманил в длинный коридор своих подруг, которые, переглянувшись, в ту же секунду рванули со своих законных мест вслед за юношей.

Счастье Жестокой Реальности. Глава 3

Лишение всего, что имел, — и только после этого понимаешь, насколько оно было важно...

Все девушки поспешили ринуться вслед за молодым юношей, который уже успел забыть о них и метнулся ко всем остальным, затерявшись где - то в толпе. Только и были слышны шепоты и разговоры, всем было интересно, что же это за тип пришёл. Если в этот особняк и пришёл кто - то, то, то нет сомнений, с какой - нибудь величайшей для всех новостью, независимо от того, плохая она или хорошая.

Такайя и Уйрин сразу уместились в первых рядах у двери, чтобы внимательно слушать все переговоры за дверью обширного кабинета, прижавшись к нему щекой и ухом. Не успев за своими подружками, Сакура тяжело вздохнула, поняв, что потеряла их среди множества своих друзей и крестьян. Ей осталось стоять у тонкой стены в кабинет, также максимально хорошо слушая всё, что происходило за его рамками.

— Кто же это может быть? — послышалось среди ребят.
— Только бы разбросили к хренам этот особняк!

— Ну - ну, может, какое - нибудь новое право.

— Тихо! Слушайте, — скомандовал некий Варко - тян, который, в отличии ото всех, единственный смотрел в открытый замок железной двери. Ему же единственному было видно всё, что там происходило, в то время, как остальным довелось только слышать и представлять образ. Он сделал резкий жест пальцами, и указательный застыл в воздухе. Все притихли и прислушались, в то время, как находившееся в самом кабинете Цатайло и Патемне ничего не подозревали, и подобного у них и в мыслях не было.

Женщина угнездилась на стульчике, в то время как её супруг удобно сел в красном кресле, внимательно следя за всеми движениями их гостей. Никто из этих двоих не ожидал такого резкого и неожиданного визита таких влиятельных людей, которым они и в пятки не годились своим проживанием в таком особняке. У этих гостей добро было намного лучше, денег намного больше, а душа намного дружней и честней, чем у них.

— Чем... — заикнулся Цатайло, не в силах и сложенным пальцем дёрнуть от волнения, — чем могу быть Вам полезен, мистер Лидер?

Мужчина, который сел прямо напротив супруги Куманле, лукаво одарил своей улыбкой обоих, точно проделывая в них моральную дыру. Его взгляд был пристальным, словно он заглядывал глубоко в душу, но сам человек был непреклонен к подобному насилию со своей стороны.

— Чем можете быть нам полезны? — усмехнулся он, переведя свой взгляд на своего лучшего друга, который уселся на диване у стены, — Саске, как ты думаешь; чем они могут быть нам полезны?

Красавивый брюнет тоже усмехнулся вместе со своим товарищем, бросив после этого ядовитый смех со своей стороны.

— Ну, — мистер Куманле встал со своего креста и потянулся к одному из ящиков в своём столе, — могу предложить Вам, мои дорогие друзья... Наслаждение, которое отправит Вас в осознанный и прекрасный мир Морфея.

Он достал прозрачный пакетик с его тёмным содержимым и протянул Лидеру, улыбка которого была до этого момента, исчезла. Его добродушный взгляд стал гневным и ненавистным ко всему окружающему, как казалось.

— Убери от меня эту дрянь! — его рука резко взметнулась в воздухе, а пакетик упал с руки Цатайло на пол, — и не смей привлекать меня этим!! Ты слышал, Саске?! Что он мне предлагает?!

Усмешка с его стороны.

— Худшее блюдо для нас, — брюнет, словно король, встал с кресла и подошёл к своему лучшему другу, положив свою крепкую мужскую ладонь ему на плечо, — вы позорите себя, мистер и миссис Куманле. Как низко.

Мужчина ринулся с кресла к маленькому пакетику, и ухватив его пальцами, принялся отряхивать. Поднявшись с колен, он волнительно очерчивает взглядом этих двоих, уже в тупике не понимая, что же им могло здесь понадобиться. Однако, смутные мысли о их визите лезли в голову, но всеми силами он пытался их отогнать, бросив растерянный взгляд на свою жену.

— Тогда... Что же Вы хотите от нас? — спросила Патемне, прижав руку к груди, — чем мы можем обрадовать Вас?

Рука черноволосого снова взметнулась в воздухе, на обширный стол рухнули какие - то небольшие стопки бумаг, которые были полностью испечатаны мелким шрифтом. Цатайло взял одну из них, и его глаза в ту же секунду округлились в огромные блюдца.
— Что... Что это значит?!

— Что это значит? — хмыкнул Лидер, — это значит, что пора заканчиваться вашему великому проживанию здесь. Разве не ясно?

Он обратил свой взор на друга.

— Как думаешь, Саске: если они такие глупые, то может быть, обойдёмся без полиции?

Взаимная усмешка со стороны Учихи привела всех Куманле в неописуемый страх и испуг за своё имущество. Они мало понимали, что от них хотят, но то, что одно неловкое движение с их стороны может перечеркнуть всё их богатство, давало о себе худшее познание. Дрожащими руками мужчина убрал обратно в ящик порошок, и в истерике шевеля пальцами, с испугом спросил:

— Что вам нужно? — заикаясь, произносит он, — может быть, какой - нибудь определённый вкус? У меня есть целые отделы, можете даже выбрать!

Гости переглянулись между собой; смело можно было сказать, что такое предложения со стороны владельца особняка им очень даже понравилось, но что - то им было нужно такое, чего вряд ли могли бы добыть жильцы особняка. В кабинете посвисла тишина, которая просто рвала терпение Патемне и Цатайло.

— Ну что же? — взвыла женщина. Взгляд из под тёмных стеклянных очков озарил её и без того тёмную душу, заставив мурашки мигом пробежаться по её спине.

— Ваш дом.

Эхом отозвался ответ Лидера в голове толстого хозяина особняка. Глаза его расширились от удивления и жуткого испуга за свою жизнь. Ну а как же иначе? Крупный бизнесмен в чёрном деле, который с великим для себя удовольствием добился этого дома и этих прислуг. И сейчас к нему приходят двое более влиятельных на всю округу людей и заявляют, что от этого дома и крошки не останется в скором времени. И как он должен поступить в подобной ситуации? Сложенные пальцы предательски хрустнули, капелька пота медленно начала скатываться с мокрого лба мистера Куманле, который он так спешно пытался протирать рукавом. Но делать это, было конечно, уже бессмысленным; Лидер и Учиха давно заметили его состояние, и поэтому просто пользовались сложившееся ситуацией, наблюдая за реакцией обоих.

— Все эти бумаги, к Вашему сведению, против Вас, — вставая из стола, произносит Лидер, подходя к двери, — это уже наше поместье. И все крестьяне, что проживают тут, тоже наши.

Только он, подойдя к двери со своим лучшим другом, хотел дёрнуть ручку двери, как за его широкой спиной послышалось:

— Стойте! — остановил их движения Цатайло, которого волновало резкая потеря всего имущества, — как Вы... Как Вы смеете?! Я - крупный бизнесмен, владелец обширной компании! У меня уйма денег, чтобы такие, как Вы, забрали всё это себе!

Гости снова переглянулись между собой, этим решив, что отвечать на вставший перед ними вопрос будет Старший, а именно, Лидер.

— А как вы всё это заработали? — супруг сразу же замялся и засмущался, а его жена решила просто не вмешиваться, и просто понаблюдать за происходящим, — как вы думаете; пришли бы мы сюда, заработав бы вы всё это добро чистыми руками? В том то и дело, что нет. Также, есть два варианта вашего отсутствия в этом доме; первое - вы попадаете за решётку за нарушение правил производительности марихуанны, используя в её качество не самые лучшие продукты и химические вещества, второе - лишаетесь дома и крестьян, также, ваше баринское право вместе с этим одновременно отпадает, переходя к нам, хотя у нас это уже есть. Что выбираете? Можете просто шляться по улице, будучи бомжами, или же изучать скрверность всей жизни за решёткой, среди таких же бездарей, как Вы.

Эта речь, хоть и казалось тонкой и очень умопомрачительно - трогательной, но заставила замолкнуть когда - то являющихся жильцов этого особняка. Рука Куманле тут же опустилась вниз, ясно козлу, что он смерился с этим.

— Идут! Идут! — воскликнул Котекто, взметнувшись на второй этаж, словно его здесь и не было. Примеру юноши последовали все, кто находился и был участником сложившееся ситуации; кто - то, не успев, спрятался за висевшими дорогими вещами на крючках, кто - то за немаленьких размеров растением, а кто - то умудрился залезть на потолок, опираясь при этом на стоящие шкафы и цепляясь тонкими пальцами за украшенную камнями люстру. Харуно притаилась за дорогущим пальто, ожидая выхода человека за пределами кабинета.

— И пожалуйста, — в последний раз обернувшись, напомнил мужчина, — соберите завтра все вещи, и не прикасайтесь к крестьянам. Завтра их ждёт новая жизнь.

Громкий хлопок, и в комнате остались только мисс и мистер Куманле, озадаченные и размышляющие обо всём этом, не в силах сказать и слова.

Красавец - брюнет и мужчина лет сорока вышли, громко хлопнув дверью, при этом поправляя сбившуюся в складках одежду, в данном случае, чёрный костюм, который находился на телах обоих.

— Миленько вышло, не так ли? — прозвучал в пространстве грубый и мужской голос.

— Завтра нам достанется больше, чем мы когда - то хотели.

Удаляющиеся шаги только и были слышны в ушах всех ребят. Когда они поняли, что входная дверь, как и калитка, захлопнулась, все мигом повыбегали из своих скрытных мест. Только и было слышно, как все перешёптываются о случившемся, и лишь Котекто следит, чтобы Куманле не сунулись из кабинета, который, впрочем, им уже не принадлежит.

Счастье Жестокой Реальности. Глава 4

Следующий день начался, как самый обычный в истории крестьян. Они не были удивлены этому, хотя и знали о том, что в скором времени им предстоит покинуть этот особняк. Они с нетерпением ждали этого момента, но он никак не происходил. Но они ждали его, хотя давно усомнились в том, что видели и слышали. Нет, слишком уж тут много всякого волшебства и добра: жизнь их подготавливала совершено ни к этому, чтобы они сначала выполняли грязную и тяжёлую работу, а потом пришёл дяденька и сказал: «Вы свободны!»

Вряд ли у них появится такой замечательный шанс в жизни, хотя она удивительна и прекрасна. Хотя, жизнь просто удивительна в их случае, ведь она без денег.

Полдень ничего не обещал о себе, как и тёмный вечер. За окном лил сильный дождь, иногда бушевала гроза, пугая людей своим появлением, и лишь некоторые оставались к ней равнодушными. Однако, в этот день все крестьяне заметили перемену в настроении двух Куманле. Ни разу за день они не подняли на них руку, не повысили голос, и даже почти не разговорили как и с ними, так и между собой. Создавалось ощущение пустоты в душе, всё - таки, привычная атмосфера глубоко уединилась где - то в сознании юнцов, не давая о себе покоя на протяжении всего времени. И даже когда они бросали на них странные взгляды, окутывая их ими, как психов, те просто разочарованно одаривали их своими грустными глазами, и удалялись в неизвестном направлении. Дела были лишь у Цатайло, который и без того закрывшись, проводил часы в своём кабинете, наверняка пытаясь по - яснее осознать и смириться с тем, что эта комната уже не принадлежит ему. Патемне блуждала в своих раздумьях то на кухне, то в саду, наблюдая за трудящимися девочками, которые рук не покладали, ожидая того, что их госпожа когда - то должна прикрикнуть на них или упрекнуть в чём - то. Но во всём саду и пространстве витала тишина, а юные особы не решались заговорить между собой в присутствии женщины.

— Ну, когда мы отсюда уйдём? - неугомонно спрашивает Уйрин, намыливая очередную тарелку моющим средством, — сколько это будет продолжаться?

— Кто его знает? — разочарованно произносит её подруга, поливая горшок с цветком на подоконнике, — весь день ходят, и лапши на уши не вешают больше. Можно только предполагать, что мы либо уйдём отсюда, либо сгниём вместе с ними или в другом месте. Для них это обычное дело, возможно, они принимают эту судьбу. Но для нас это нехорошая новость!

Взметнув руки к верху от всплеска эмоции, тонкая струйка воды вспорхнула в воздухе и оставила своё явление на белом подоконнике, разливаясь в своём направлении и дальше.

— Чёрт! — послышалось ругательство со стороны юной крестьянки, которая в то же мгновение нагнулась к рядом стоящему ящику, чтобы найти сухую тряпку и избавиться от подобного произшедствия так же быстро, как оно и появилось. И хотя это могло разбудить в Патемне жестокость, испытывать её на себе девушке вряд ли хотелось.

Быстро проведя по гладкой поверхности старой тряпкой приятного цвета, лелеющего в душу много хорошего о себе, девица убрала всё на своё законное место, и, поднявшись с колен, поспешила побыстрее удалиться с глаз своих подруг. Дело шло не о том, что она пошла передохнуть, а о том, что привычная для всех работа ждёт её уже в другом месте.

Сакура и оставшаяся с ней Такайя не отвлекались от своего дела, больно им надо было встречаться взглядом с Патемне, которая то бешеная, то тихая. Им уж лучше окунуться в своё пространство, насыщенное трудом и терпеливостью, и не обращать внимания на окружающий их мир, в котором они мало что могут сделать. Точнее, ничего не могут сделать.

Вздохнув, Сакура опустила старую тряпку на пол и сомнительным взглядом посмотрела на часы: без пятнадцати минут семь. Это значило, что сейчас им, по крайней мере, в скором времени предоставят отвратительный ужин, который им всегда подавали в не самой лучшей форме. Самым худшим было то, что им приходилось есть эту еду, которая казалась всем ядовитой. Но что они могли поделать? Они обычные крестьянок у жестокого барина, так что, свои мыслишки они могут оставить и на потом, если у них это получится в жизни...

— Девчонки! Девчонки! — в обширную комнату вбежала разъярённая девушка, — в спальню Патемне и Цатайло кто - то должен отнести завтрак.

— Тебя попросили об этом, что ли? — с непониманием спросила Харуно, положив голову на бок, но никак не повернув её. Казалось, ей было совершенно безразлично всё, что вообще происходило в этом мире, но нет; ей было интересно и увлекательно это слушать, но отрываться от своего дела она далеко не собиралась.

— Ага, по ящику, — сообщила девица, которая уже успела успокоиться; поправив коротенькую чёлку на левый бок, он раскрыла какую - то жёлтую тетрадь, и, кашлянув в кулак, возгласила:

— В этот день их обслуживает... Ты, — произнесла она, закрыв вместе со своим словами толстенькую тетрадочку, и с гордостью подняв глаза за розоволосую красавицу, и лукаво улыбаясь, ожидая от неё ответа. Сложно было объяснить её поведение, возможно, это было из - за некой зависти её красоте, хотя та и старалась поддерживать их дружбу.

Услышав сказанное ею, Сакура резко вскочила, бросив тряпку на пол, и подняв полный негодования взгляд, метнулась к подруге, резко схватив из её рук книгу и перелистывая страницу в поисках той, что ей нужно было.

— Как так?! Не может этого быть, — бормотала себе под нос девица, остановившись на одной из страниц и проводя указательным пальцем по столбику фамилий и чисел месяцев особенного дежурства у Куманле.

— А у тебя есть... — её взгляд опустился на руки крестьянки, — ручка?

— Даже не пытайся, — её тяжёлый вздох оборвал все надежды девушки, — сегодня ты. Иди, поднос на кухне.

— Да такого быть не может! — руки от отчаяния и беспомощности взметнулась к потолку, словно девушка искала помощи там, — это ошибка!

И хотя она повторяла это практически без конца, её ужасные опасения подтвердились; сегодня обслуживает их она. Но в смысле обслуживает? Дело было такое: каждый день двух Куманле обслуживало по одному из ребят, то есть тот, кто в определённый день приносил завтрак в постель, вычищал какие - либо особые загрязнения из лица супруги, делал ей чувствительно - приятный маникюр или пидикюр, рассказывал смешные шутки или анекдоты, в попытках попытаясь развеселить барина или его жену. И сегодня, этот «прекрасный» шанс выпал именно ей. До этого она обслуживала их лишь три раза, и каждый приходился по одному в месяц. Неужели наступила её очередь за такое определённое время, за его такой коротенький промежуток? Ей в это не верилось, но что она сможет сделать?..

Правильно: пойти на кухню и взять подготовленный поднос с едой, и нести его в спальню к Патемне. Что же ещё?

***

Харуно медленно поднималась по широкой лестнице с подносом в руках. Ей было интересно и одновременно ужасно осознавать то, что ей выпал шанс подать еду супруге барина Куманле, то, что ей придётся встретиться с ней взглядом, то, что она может даже коснуться её ладони своей... Это было настолько удивительно, что доходило до мурашек по спине.

Подойдя к заветной двер, и тяжко вздохнув, она неуверенно постучала своим хрупким кулачком по крепкой бордовой двери, сглотнув для храбрости. Нет, она знала, что для храбрости надо бы водочки хлебнуть, но это приходилось полегче и лучше для такой юной особы, как она. Кроме того, ответа за гранью двери не последовало. Собравшись с силами, Сакура всё же неуверенно отворила дверь, которая встретилась ручкой с крепкой стеной. На широкой кровати сидела сама Патемне, и прижимая руку к лицу, закрываясь этим ото всех, горько плакала.

Подойдя сзади, красавица только хотела спросить, что случилось, как только произнеся что - то невнятное себе под нос, получила жёсткий ответ:

— Уходи!

После своего ответа, престарелая женщина подалась чувствам и зарыдала ещё горче и сильнее, чем до этого. Крестьянка понимала её чувства, однако, мало понимала то, от чего та рыдала и была вся в слезах. Тихо подкравшись сзади, она легонько коснулась подрагивающего в воздухе плеча.

— Вам... Плохо? — произносит она, — скажите мне... Я попытаюсь помочь, чем смогу...

— Уходи, — более спокойно ответила Куманле, подрагивая от своих слёз и отчаяния в душе, — и не приходи до завтра...

На удивление, её голос был мягок и даже в некоторой степени ласков. Не было сомнений, что ей нужна помощь. Но спорить с ней тоже не было нужды, поэтому та, на носочках, поспешила удалиться из обширной комнаты, и быстро метнулась вниз по лестнице на первый этаж. Но вряд ли она расскажет об этом кому - то. Нет, это людские переживания, а значит, всё нужно оставить в секрете.

СасуСакуы.ру - Счастье Жестокой Реальности - версия для печати

Скрыть