СасуСаку.ру - Выслушай - версия для печати

ТЕКСТ X



Подсветка:
СасуСаку - Откл/Вкл
Рисунки: откл/вкл

Выслушай

Браунсвилл. Техас. США

Мерзкий запах дешевого ночного клуба. В таких местах, как здесь, всегда воняет какой-нибудь дрянью. Это нормально: люди напиваются в баре, затем облевывают сортиры. А в этих же сортирах трахаются другие люди. Противное место. Грязные районы. Один из самых бедных городов в штатах. Так характеризуют здешние края. Но никто не жалуется. Уже отвыкли жаловаться. Впрочем, я так не считаю. Даже напротив. Я — сумасшедший диджей здешних клубов, — обожаю свою жизнь.

— Эй, Сара, навали басов! — орет один из моих знакомых, получивший в ответ фак.
— А этого не хотел? — и все же я «навалила басов».
Танцпол был забит пьяными или обдолбавшимися существами, иначе их не назовешь. Каждый приходит сюда, преследуя самые низкие цели: алкоголь, секс, наркотики. Я знаю, что нужно этим людям. Иначе бы меня просто не приняли в эту вакханалию.
Когда на часах большая и маленькая стрелка сходятся в одну линию по вертикали, это противное место превращается в тихую гавань. Остаются только уборщики, получающие копейки за выдраивание облеванных сортиров и диванов, на которые извергались местные шлюхи.

Скоро рассвет. Я брела домой, в мечтах укутываясь в теплое одеяло. Все бы ничего, но меня смутила черная матовая иномарка возле соседей напротив. В машине сидел пузатый мужик и молодая блондинка, страстно целующая толстяка. Как только она покинула салон, автомобиль рванул с места. Ожидаемо встретиться с младшей сестрой в подобной атмосфере. Девушка перешла дорогу и подошла ко мне. На ней был надет дешевый латексный костюм. Такая одежда обычно валяется на самых нижних полках в местных секс-шопах. Я оценивающе посмотрела на блондинку с головы до ног и спросила:

— Как оно? — она жевала жвачку и трясла в руках крупную пачку купюр.
— Не так фартово, как у тебя, — я съехидничала. — За что столько?
— Я отсосала ему шесть раз за сеанс. Он назвал меня богиней минета.
— Пока ты не почистишь зубы, не смей лезть к Карин и Сасори, поняла меня?!
— Фу, ты намекаешь на то, что я спидозная? — блондинка обиженно завопила мне вслед. Сейчас я не хотела думать ни о чем, кроме сна. Но мне приходится объяснять великорослой девице, что такое хорошо, а что такое плохо.
— Ино, на члене этого мажора может быть разного рода зараза. Я не хочу, чтобы ты общалась с детьми, пока не примешь ванну.
— Спасибо. Тогда и сама не разговаривай со мной! — блондинка обогнала меня и первая залетела в дом. У меня дикое предчувствие того, что сегодня я не смогу отдохнуть.

— Сакура, это ты? — стоит мне переступить порог дома, как я начинаю становиться всем нужной.
— Да, мам! Сейчас зайду, — я скинула ботинки и направилась в комнату, забросанную бутылками. — Медитируешь с утра пораньше?
— Лучшее средство от похмелья — это помолиться Господу! — женщина сидела на полу в позе лотоса с закрытыми глазами, вытворяя разные манипуляции руками. — Синий Бог, отпусти меня… Прошу тебя, Синий Бог, отпусти меня… Ммм…
— Тебе не кажется, что это уже богохульство? Нет, ну серьезно. Что еще за «Синий Бог»? — я присела рядом с матерью и стала за ней наблюдать.
— Это Бог алкоголизма. Если ему поклоняться, то никогда не почувствуешь похмелья. Именно поэтому я могу очень много пить! — женщина принялась за недопитую бутылку саке. Я не выдерживаю ее поведения и минуты. Мне лучше уйти, однако напомню ей одну вещь:
— Цуна, если ты не закодируешься, я заберу отсюда Итачи, Карин и Сасори, и ты больше никогда их не увидишь, это я тебе гарантирую. Увезу их, не найдешь потом. Надеюсь, это освежит твой бодун.

Блондинка поправила два хвостика, прячущихся за спиной и аккуратно прилегла на татами. Она уже давно отчаялась и привыкла к таким угрозам. Таков был и мой отец. Волевой, сильный, уверенный в себе, вечно угрожающий и избивающий мать вместе со мной. Я вобрала в себя все эти качества. Чего не скажешь о внешности. Ни у кого в роду Харуно не было зеленых глаз. Особенность, если не затрагивать волосы, которые по своей природе имели розовый оттенок. Уже молчу про бледный цвет кожи.

Поднимаясь по лестнице, мне навстречу вылетел младший брат. Я успела добежать до второго этажа, чтобы ребенок не снес меня, иначе кубарем полетели бы вместе. Беспечность — вот, за что я обожаю детей.
— Сара, ты вернулась! Экх… — мальчик прикрыл рот ладошкой. Я не растерялась и, достав из кармана компактный ручной аппарат, всунула в рот брату.
— Ичи, сколько раз говорить, чтобы носил с собой ингалятор? Я не могу вечно ходить в запасных, чтобы предотвращать твои приступы.
— Прости. Я просто услышал твой голос и очень захотел тебя увидеть. Вчера вечером я читал сказку Карин и Сасори, потому что ты работала.
— И поэтому сегодня после уроков ты можешь сходить в зоопарк со своим одноклассником! — я дала Итачи деньги. Мальчик восторженно посмотрел на меня и крепко обнял. — Ну, а теперь собирайся в школу!

Малыш убежал в свою комнату. А мне предстояло проверить еще нескольких членов семьи. В самой маленькой комнате в крохотной колыбельной спали двое близнецов. Их огненные волосы были спутаны, что было похоже на растекшуюся лаву. Эти дети были рождены от последнего мужчины матери. Он не выдержал пьянок Цунаде и бросил ее с детьми. «Минус один» — моя любимая фраза, когда очередной хахаль мамы сбегает из нашей контуженой семейки. Грешно так отзываться о собственном очаге, но иначе сказать язык не поворачивается.

Я направилась в следующую спальню, где тихо-мирно спал еще один мой брат. Приоткрыв дверь, я заглянула внутрь. Бетонный квадрат, а на полу матрас с сопящим подростком. У него ужасные синяки под глазами. Я тихонько присела на край лежбища и взяла парня за руку.
— Дей… — я шептала почти на ухо. — Я вижу уголок порно-журнала у тебя под подушкой. Дашь почитать?
— Не мое! — блондин резко подорвался и уселся на кровать. Я заливалась, не зная, как остановить приступ смеха.
— Сара! Вот же придурочная! — юноша накрыл голову подушкой. Глупенький. Думаешь, поможет?
— Вставай, Дейдара! Хоть раз за этот месяц посети школу…
— И выслушай тысячу насмешек а-ля «педик из алкосемейки»! — он резко замолчал, но после добавил: — Не пойду туда…
— И останусь без единого образования. Дей, тебе не стыдно? Даже Ино ходит в школу, несмотря на ночную работу.
— Ино трахают тридцатилетние мужики. Мне нет дела до этой шлюхи.
— Закрой рот! — я отвесила парню пощечину. — В нашей семье каждый делает все, что в его силах. Мы должны растить Карин с Сасори и найти способ закодировать маму. Поэтому ты не имеешь права осуждать сестру!
— Она мне не сестра. Я отказываюсь думать, что она хоть как-то ко мне относится.
Это было последней каплей. Я встала и молча направилась к двери. Но вот выйти без слов — не по мне.
— Иногда мне кажется, что ты вообще не относишься к нашей семье, — после я захлопнула дверь.

Лучшее средство снять напряжение — принять душ. Да, хотелось бы так думать. Картина, что я увидела, войдя в ванную, ввела меня в ступор — на полу возле унитаза сидела Ино, испуская рвоту.
— Что случилось?! — я подбежала к сестре, убрав выбивающиеся пряди волос из ее хвоста, чтобы не запачкать их блевотой.
— Без понятия. Я приняла душ, пошла завтракать и… буэ…
Меня осенило. Это было даже скорее не прозрение, а предчувствие, ибо догадки надо еще подтвердить.
— Ино, последний раз я покупала тампоны полтора месяца назад. У тебя еще не было в этом месяце?
— Нет, честно говоря, я давно их жду… — в этот момент она побледнела. — Сара, дай тест, пожалуйста…

***

Беготня женщин в белых одеяниях начинала раздражать. Да и не только это. Аппараты, что вечно пикают. Очереди, в которых всегда присутствует хотя бы один настырный посетитель. Я и Ино молча ожидали, когда нас позовут, занимаясь своими делами. Блондинка выписывала своему бойфренду смс-ки, а я тихонько дремала на ее плече, выпадая из сна после каждого уведомления телефона. Безумная усталость сведет меня в могилу, но, не потащи я сестру в клинику, она бы никогда сюда не заявилась.

— Сара, как думаешь, идти на свидание с Хиданом или нет? — девушка протянула мне телефон, дабы показать фото парня.
— Это тот неотесанный придурок, который по пьяни сбил на мотоцикле наш почтовый ящик? — я вскинула бровью.
— Он так долго уламывал меня погулять, что я просто уже не знаю, куда от него деться! — глаза блондинки загорелись, и она вновь принялась строчить в телефоне.
— Тебя ничего не смущает? — я тыкнула девушку в живот. Та недовольно покачала головой.
— Харуно. Проходите! — медсестра пригласила нас на прием.

Комната мало чем отличалась от коридора. Белые стены, пикающая аппаратура, девушки в белых одеяниях. В углу кабинета сидел зрелый мужчина с сединой на висках. Вероятнее всего, это и есть врач.
— Добрый день! Присаживайтесь! — доктор приветливо улыбнулся нам и указал на кушетку.
— Это что же, меня мужчина будет осматривать? — кокетливо замурлыкала Ино. Я дернула ее за руку и усадила рядом.
— Ты у врача. Веди себя прилично, — прошептала я ей на ухо, на что блондинка хмыкнула.
— Сейчас посмотрим анализы, — он подозвал к себе девушку из персонала, и та передала ему папку с результатами Ино. Мужчина прищурил взгляд и принялся читать документ, а затем радостно заговорил: — Что же, поздравляю! Третья неделя. Как себя чувствует будущая мама?
— Хреново. Я хочу есть, но еда выходит наружу, — девушка чавкала жвачкой, за что получила толчок в бок. Бесстыдница!
— Какая забавная леди. Это нормально, что организм отвергает некоторые продукты. Значит, вашему малышу такая еда не подходит.
— Зато мне подходит. Чертов ребенок! — блондинка шлепнула себя по животу. Врач был ошарашен поведением девушки.
— Простите, но нам уже пора. Спасибо за прием! — я схватила сестру и быстро вылетела из кабинета. Мы неслись по коридорам сломя голову, пока не покинули здание. Господи, как же стыдно!

— Ты чего меня так тащишь? Я же беременная, как-никак! — блондинка вырвалась из хватки и обиженно надула губы, скрестив руки на груди.
— Мне казалось, тебя не особо волнует этот факт, — я злобно посмотрела на сестру. Мы подошли к автобусной остановке.
— Да ладно тебе, Сара. Это же бред. Ну, какая из меня мамаша-то, а? — ее слова проехались по мне ножом. Я с обидой смотрела на Ино. Подъехал школьный автобус. Девушка шустро запрыгнула в транспорт, напоследок послав мне воздушный поцелуй. Я решила снять напряжение перекуром, после чего села в следующий автобус.

***

В доме было тихо. Вероятнее всего, ребята ушли в школу. Этот факт не мог не радовать меня — уставшую до чертей. Я скоро свалюсь с ног. Неожиданно со второго этажа послышались странные звуки. Когда я поднялась по лестнице, стало понятно, что это был кашель. Я сорвалась с места и побежала на звук. Спальня близнецов. На полу лежал задыхающийся Итачи, а в кроватке плакали два малыша. Скорее всего, один из них обмочился и разбудил другого.

— Ичи, дыши! Ичи! — я схватила брата и сунула ему в рот аппарат для дыхания. Господи, только бы успеть! — Ну же, давай! Дыши, Ичи, дыши! — трясущимися руками я помогала ему сесть. Минута, и приступ прекратился. На эмоциях я обняла его до хруста костей.
— Прости, сестренка. Я опять забыл ингалятор. Карин начала плакать, и я решил посмотреть, что случилось. Но мне стало плохо. Спасибо, что пришла. Теперь я могу идти в школу… — пока брат объяснялся, до меня кое-что дошло.
— Ичи, где Дей?! — я начала трясти ребенка за плечи, позабыв о его недуге.
— За ним приехали. Он достал что-то из ящика и ушел.

Я на минуту задумалась, а затем быстро побежала на первый этаж и стала рыскать по комоду в прихожей. Нет, это не может быть правдой. Отказываюсь в это верить! Я искала деньги, что копила на лечение Итачи. Мои опасения оправдались.
— Дерьмо! — я со всей силы врезала по комоду. — Стоп… — ноги понесли меня в гостиную, где чаще всего можно было застать мою маму. Как и предполагалось. Блондинка лежала в непонятной позе на диване и стонала в пьяном бреду. На полу были разбросаны осколки от бутылки. Терпению конец.

— Тварь! — я со всей силы пнула женщину ногой.
— Ммм… — она пыталась подняться. Я схватила ее за волосы и потащила в ванную комнату. Наклонив мать к раковине, я стала полоскать ее голову ледяной водой. Женщина вырывалась и кричала.
— Трезвей, мразь! — я пришла в бешенство и с новой силой трепала маму за волосы. Осознав, что попытки бессильны, я швырнула блондинку на пол и выбежала из комнаты. На втором этаже стало тихо. Меня это напрягло, поэтому я решила проверить. В спальне близнецов царил покой, ведь малыш Итачи уже успокоил братика и сестричку. Единственный человек в этой семье, на которого я могу положиться.

— Ичи, поможешь мне отнести Карин и Сасори к соседской бабушке?
Мы отнесли детей старушке, что жила по соседству, и Итачи смог спокойно отправиться в школу. Я не могу вернуться домой, ибо понимаю, что в нынешнем состоянии могу сильно покалечить мать, в худшем случае — убить. Поэтому поездка в полупустом вагоне с успокаивающей песней в наушниках John Lennon — Imagine для меня своего рода антидепрессант. Наверное, потому, что с детства я мечтала путешествовать. Моя семья японского происхождения, но из-за прошлого матери нам теперь приходится скрываться в самом ущербном штате США.
Все мужчины матери были японцами. Без исключения. Скорее всего, по этой причине все мои отчимы так быстро сбегали и не выдерживали характер Цуны. Я ненавижу свою мать, но в глубине души все же оставляю надежду на то, что она сможет излечиться и перестанет пить.

— Простите, но мне пора выходить, — меня разбудил приятный мужской голос. Как неловко уснуть на плече у незнакомца.
— Ради Бога, простите. И спасибо, что разбудили. Это и моя станция тоже, — я умоляюще скрепила ладошки.
— Все в порядке. Вы, наверное, очень устали. Поэтому я даже рад, что смог помочь вам в качестве подушки! — молодой человек мягко улыбнулся. Высокий парень, примерно того же возраста, что и я. Прямой нос. Темные бездонные глаза. Тонкие губы, изогнутые в приветливой улыбке. Черные, как смоль, волосы средней длины. Белая рубашка, светлые джинсы и кеды неплохо сочетались. Вкусный аромат хорошего одеколона. От него пахло свежестью. Рядом с этим человеком было спокойно. Я не сразу оклемалась, но, как только пришла в себя, направилась к выходу из вагона. Незнакомец по-прежнему стоял рядом со мной и улыбался. Наверное, единственный хороший момент, который я получила за утро. Поезд остановился, и мы вышли из вагона. Он кивнул мне и зашагал вперед. Я стояла и смотрела в ему спину. Эх, была не была!

— Простите еще раз. Мне очень неловко за свой поступок, поэтому я бы хотела как-нибудь это возместить, — я уставилась в пол и сложила руки за спиной, переминаясь с пятки на носок и обратно. Молодой человек развернулся и медленно направился обратно ко мне.
— Вы, случайно, не азиатка? — незнакомец пустил смешок.
— Так заметно? — я удивленно посмотрела на красавчика.
— Внешность и поведение играют большую роль. Американцы не извиняются, если заснут на чужом плече. Бывает даже наоборот — еще и нахамят.
— Соглашусь с вами. Местные жители не особо доброжелательны друг с другом. Помнится раннее детство в Японии, и какой контингент меня окружал. Извините, что рассказываю все это.
— Ничего. Я Саске, — парень протянул мне руку. Я робко протянула руку в ответ.
— Сакура… То есть, Сара! — я забегала глазами, выискивая в грязном асфальте что-нибудь, что поможет мне не так смущаться.
— Поэтому розовый цвет? — он кивнул на мою макушку. Впервые разговариваю с таким высоким человеком.
— Это? Они натуральные. Я родилась с такими.
— Удивительное явление природы. Значит, японка? Здорово. Я тоже. Раньше жил в Ояма. Решил путешествовать. И вот оказался в Техасе.
— Черт, серьезно? Я родилась в Ояма! Неожиданно встретить здесь кого-то из родного города.
— Аналогично. Мои родители держат свое додзе. Меня никогда не интересовали боевые искусства. С детства я увлекался фотографиями и решил, что должен запечатлеть каждый уголок этого мира, поэтому сразу после средней школы сорвался в путешествие. Ну, а вы…
— Можно на ты! — я последовала примеру парня и дружелюбно улыбнулась.
— А ты как попала в Браунсвилл?
— Долгая история. Мне бы не хотелось тебя задерживать.
— А я и не спешу, — парень предлагающе посмотрел на меня.
— Только давай не здесь.
— Договорились.

Мы покинули метро и двинулись к местному парку. Встреча в вагоне поезда оказалась весьма любопытной. Красивый молодой парень, родом из моего родного города, фотограф-путешественник. Что это знакомство даст мне самой?

Выслушай. Глава 2

Как сейчас помню. Я играла композицию Yann Tiersen — Comptine D”un Autre Ete L”Apre, которую должна была исполнить на отчетном концерте. С самого детства я была неразлучна с фортепиано. Мы еще жили в Японии. Отец бросил нас с Цуной, когда мне было пять, знатно избив мою дорогую пьющую маму. На момент, когда я пошла в школу, у мамы уже было трое детей (считая меня) — погодки Ино и Дей. Это были дети от второго мужчины матери — Дана, появившегося сразу после ухода моего папаши. Не самый плохой отчим. Учитывая то, что мама наотрез отказывалась устраиваться на работу, он не ушел из семьи, а продолжал обеспечивать малышей. Я начала продавать собственную выпечку на школьных фестивалях, этим самым облегчая задачу Дана поддерживать мое финансовое состояние. Но и такая жизнь длилась недолго. С Даном произошел несчастный случай, и его тело парализовало. Родители отчима забрали его домой, не забыв проклясть нашу семейку. В частности мою недотепу-мать. Мне очень его не хватало. Признаться честно, я была привязана к Дану. После его ухода в жизнь ворвался третий мужчина Цуны.

Это был самый ужасный из всех отчимов. В то время я уже перешла в среднюю школу и повела Ино в первый класс. Дею было столько же, как и мне, когда мой папа бросил меня. Мне приходилось просить соседей присмотреть за ним или вызывать няню на вырученные с фестивалей деньги. Новый отчим — Орочимару — был торчком. Его мерзкие шутки и оскорбления в мою сторону часто вызывали дома скандалы. Несколько раз дело доходило до насилия. Я не раз заявляла в полицию, но мне только и говорили, что я врунья из семейки Харуно, где одни чокнутые. Этот проклятый наркоман избивал меня полотенцем, в которое заворачивал мыло, отчего следов на теле практически не оставалось. В школе про меня стали пускать мерзкие слухи. Однажды, когда я возвращалась домой, за мной увязалась парочка одноклассниц, крича вслед разного рода гадости:

— Эй, Харуно, а правда, что Цунаде-сан недавно нашли в мусорном контейнере? При ней был пакетик с амфетамином, — спросила одна из них, за которой подхватила подружка.
— Забавно, что твоя мать меняет своих дилеров так часто. Быть может, именно ты тоже любишь быструю смену партнеров? У тебя ведь уже был в этом опыт, Харуно?
— Она постоянно куда-то спешит после школы. Как думаешь, в каком борделе она работает?
— Ей даже нет тринадцати. Стремно брать в проститутки девчонку, не достигшую возраста согласия, — они стали громко смеяться.

Мне ничего не оставалось делать, как убежать. Бежать со всех ног. Бежать к музыке, к пианино. Они не знали, как упорно я занимаюсь. Не знали, как мне тяжело совмещать заботу о детях, учебу и любимое занятие. Черт, они ни черта обо мне не знали! А я и не стремилась открываться. Я была замкнутым ребенок, погруженным в семейный быт и личные неразрешенные вопросы. Мне было трудно с кем-то заговорить, завести дружбу. Единственной заботой стало воспитание Ино, Дея и новорожденного Ичи. Их разница в возрасте с Деем была идентична нашей с Ино. Из-за образа жизни родителей малыш родился совсем крохотным. Уже в младенчестве у него начались проблемы со здоровьем. Мне приходилось неделями находиться в больнице, чтобы следить за его состоянием. Ичи был всего год, когда его отец умер от передозировки. Матери пришлось завязать с наркотиками. И тогда я решила действовать.

Мне было известно, что отец уехал в штаты. Я связалась с ним, дабы попросить помощи. В первый и последний раз. Он охотно согласился и даже пообещал предоставить жилье. После окончания средней школы мне удалось продать наш убитый горем дом и собрать деньги для переезда. Отец жил в Браунсвиле — самом ущербном уголке Техаса. Однако дом, в который мы въехали, был гораздо лучше однушки в Ояма. Плата за «щедрость» папы стала мне ношей. Но это был единственный выход, чтобы забрать детей из ада. Единственная вещь, о которой я жалела — крест на моем музыкальном будущем. Я понимала, что больше не смогу вернуться к нотам, ибо с началом новой жизни мне придется трудиться еще усердней.

Кем я только не работала: чинила машины, готовила отменные пиццы, занималась доставкой из китайского ресторана, орудовала на автомойке, даже была парикмахером животных. Конечной точкой моей карьеры стали ночные клубы. Здесь я нашла то, что грело мне душу — музыка. Да, это была не моя многоуважаемая и излюбленная классика, но, черт возьми, я была чертовски счастлива. Я работала ночи напролет, а днем отсыпалась. Время шло, дети росли. Когда Ичи пошел в школу, Цуна сделала мне «подарок», забеременев в пятый раз. Отца близнецов она не знала. По ее словам, секс у них произошел по случайности. То еще было веселье.

После рождения Карин и Сасори стало совсем сложно. Денег стало категорически не хватать. Ино с Деем подключились к семейному заработку. Каждый по-своему. Не знаю, могу ли я ругать Ино за ее распущенную половую жизнь, или осуждать Дея за торговлю наркотиками? В Браунсвиле проституция и наркоторговля считается нормой. Я боюсь, что малышу Ичи придется заниматься чем-нибудь подобным, когда он станет немного старше. Что станет с близнецами — даже думать не хочу. Единственным выходом остается обратиться к старику Джирайе — подонку, что бросил меня, оставив только кучу проблем и отняв детство. Лучше не придумаешь!

— Держи, — брюнет передал мне косяк, и я затянулась. Иногда вот так просто сидеть на вокзале с совершенно незнакомым человеком, расслабляясь марихуаной — лучший отдых, что может быть.
— В общем, жизнь у меня не задалась. А с появлением нового ребенка в семье расходы увеличатся. Еще и Дей...
— Значит, твой отец — местный владелец стрип-бара с подпольным борделем, известный, как мистер Джи?
— Именно, — я передала косяк парню. Он добил его и предложил скрутить еще один. Давно не курила хорошей травки. Этот Учиха знает толк в качественных вещах.
— Я как-то работал на него. Думаю, мне стоит сказать это сейчас, — он с осторожностью посмотрел на меня. — Не прими за сторонника сутерских утех. Я работал у него фотографом, устраивал фотосессии эскортницам. Снимки шли на официальный интернет-сайт и каталог для посетителей.
Саске, я ненавижу, когда передо мной оправдываются. Ты делал свое дело. Не нужно сейчас извиняться передо мной за то, что когда-то работал с моим отцом. Тебе не кажется это глупым?
— Точно, — он почесал затылок, словно нашкодивший ребенок, желающий улизнуть от проблем. — Прости. Веду себя, словно школьник. Нужно быть немного серьезней.
— Не переживай на этот счет, — я улыбнулась парню и стукнула его в плечо. Он смотрел на меня, слегка прищурив глаза, как будто изучал мои черты лица.
— Я хочу помочь тебе. Только скажи — как? — он заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос. Впервые за столько лет я ощутила неподдельную заботу по отношению к себе.
— Ты уже помог тем, что выслушал меня. Спасибо. С остальным дерьмом я разберусь самостоятельно. Не впервые.

Саске достал из кармана блокнот с ручкой и, написав на нем что-то, вырвал лист, сложил и отдал мне. Я наклонила голову в бок. Он сказал, что в случае, если он понадобится, я всегда могу с ним связаться. Парень приобнял меня и чмокнул в висок, а затем в быстром темпе направился на станцию, махая на прощанье рукой. Я продолжала стоять, рассматривая цифры на листе. Сумасшедший. Дать свой номер незнакомке с кучей проблем — безумный поступок. Кажется, этот парень не из пугливых. В любом случае я не хочу звонить ему и досаждать своими проблемами. Это будет лишним. Что же, пора домой! Придется вызвать такси, ведь на часах за полночь.

— Папочка дома! — я сбросила ботинки и забежала на кухню с надеждой сытно поесть. На подоконнике сидел поникший Дейдара. Меня напугало его поведение. Я подошла ближе и попыталась заглянуть ему в глаза.
— У мамы снова случился приступ, — он не поднимал головы. Я села рядом с братом. — Ее забрали в больницу.
— Где все? — я достала пачку и протянула ее брату. Больше всего меня волнует, почему он один.
— Ино ушла на работу, Итачи у себя в комнате, Сасори и Карин спят, — парень поднес мне зажигалку.
— Почему не остановил сестру? Ты ведь в курсе, в каком она положении.
— Считаешь, можно остановить танк голыми руками?
— И то верно, — я тяжело вздохнула. И все же, у меня оставался нерешенный вопрос. Сейчас самое время разобраться насчет утренней ситуации.
— Как дела в школе? На работе? Вообще, в целом?
— Нормально. Странно, что ты интересуешься. Есть причины?
— Да так, пустяки, всего лишь краденные пятьдесят кусков, которые я откладывала на лечение Ичи.
— Черт... — он встал напротив меня, дабы выглядеть более серьезно. Я знаю этот его маневр. — Обещаю тебе — я все верну.
— Знаешь, дело не в этом. Ты вынес деньги из собственного дома. Мы ведь семья. Почему ты не сказал, что взял их?
— Чтобы ты раздула скандал по поводу того, что мне пора менять работу? Ну, прости.
— Чтобы это не выглядело так, словно ты их украл. Причина в этом, а ты не понимаешь, — я снова убегаю от него, отворачиваюсь спиной, оставляя напоследок лишь слова. Надеюсь, когда-нибудь ты признаешь нашу семью. Я просто подожду.

Я пошла на второй этаж. После того, как я навестила двух спящих близнецов, я направилась к первой двери возле лестницы. Когда я зашла, мне показалось, что я попала в маленькую сказку. Все чистенько, все убрано, приятный запах, а также множество игрушек и книг. Стены увешаны рисунками и плакатами. Брюнет сидел за столом и делал уроки. Его комната — обитель тепла и уюта. Этот ребенок всегда делает все, что от него требуется, никогда не говорит лишнего и не имеет привычки влезать в чужие дела. Иногда я представляю его взрослым парнем, за которым бегает куча девчонок, ведь Итачи-кун такой умный и симпатичный. Интересно, останутся ли в нем эти качества, когда он станет старше?..

— Сара, мама умрет, да? — он продолжал писать что-то в тетради. Я зашла слишком тихо, чтобы он мог меня услышать. У него очень хорошее чутье.
— Ичи, — я присела рядом с ним на корточки. Мальчик повернулся ко мне, и я взяла его маленькие ладошки. — Все будет хорошо.
— Не будет, — большие черные глаза роняли крупные капли слез. — Я слышал, что сказали врачи. Рак убьет маму в кратчайшие сроки... — он быстро достал из кармана ингалятор и поднес его ко рту.
— Будешь много нервничать, приступы усилятся, — я вытерла брату слезы и погладила по волосам.
— Сара, пообещай мне, что мы попрощаемся с мамой, когда придет время. Это важно.
— Обещаю, — я обняла брата. "Обещаю". Черт... Ненавижу это слово. Сейчас я в полной мере поняла, что мне стоит поговорить с Деем.

Я снова спустилась на первый этаж. Блондин был в зале, сидел на открытой веранде, наблюдая за звездами. Если я буду продолжать убегать от него, отворачиваться от его проблем, то никогда не смогу помочь ему. Как бы там ни было, он все еще ребенок. И он все еще мой брат, которого я искренне люблю. Усевшись рядом, я взяла его за руку и сымитировала улыбку, поджав губы. Он рассмеялся.
— Слушай, я тут пораскинул, место на кладбище стоит больших денег, а у нас во дворе так много свободного места.
— Я, конечно, не придерживаюсь норм и моралей, но мне кажется, что хоронить пока еще живого человека, который тебя родил, во дворе собственного дома, как минимум, не гуманно. Думаю, нам просто стоит найти участок подешевле.
— Дико извиняюсь, но не слишком ли много ей в этой жизни достается? Считай, третий дом купим, и только для нее.
— Ты имеешь в виду собственное место на кладбище?
— Именно, — кажется, наш юмор становится слишком «черным». Пора прекращать.

— Знаешь, Дей, какой бы Цуна не была, она наша мать, и мы обязаны ей хотя бы за то, что она не бросила нас. Мы все были готовы к тому, что она убьет себя, и мы все знали, что не сможем помочь ей с зависимостью. Мы не должны винить ее. Это был выбор Цуны. Нам остается только принять то, что есть. Ведь так?
— Все так, — он шмыгнул носом. Я обняла блондина, прижав к груди.
— Боже мой, даже ты способен на сочувствие, — горько улыбаясь, я гладила его по голове. — Ничего, мы справимся.
— Все в порядке, пока у семьи есть ты. Все остальное — неважно, — его слова согрели мне душу. Мы просидели так с ним еще некоторое время, пока Дейдара не заснул у меня на коленях. Тишину нарушил звук открывающегося замка. Я аккуратно уложила голову брата и последовала к месту шума.

— Ничего не хочешь мне сказать? — скрестив руки на груди, я строго наблюдала, как эта чертовка, будучи далеко не трезвой, пытается снять обувь. Ино, скоро я вмажу тебе так, что от тебя не останется мокрого места!
— Хо-ик-у, — буцнув туфли за комод возле входной двери, она с улыбкой посмотрела на меня: — Я соб-ик-раюсь сделать аборт.

Выслушай. Глава 3

— Ну-ка повтори, что ты собралась сделать? — я держала голову сестры под струей холодной воды.
— Сара, прекрати! Я беременна, как-никак! — она истерила и пыталась вырваться. Глупенькая, не поможет!
— Да что ты говоришь? Раз уж ты намерена избавиться от ребенка, соответственно, здоровье тебе не нужно.
— Пусти меня, демонюга! Мать в могилу свела и меня туда же хочешь?! Хрен тебе! Еще тебя переживу!
— Это вряд ли, — я резко повернула ручку крана с синей отметки на красную. Как только пошел пар, блондинка заверещала куда сильнее. Как следует намучив сестру, я отпустила ее запястья и голову, дав девушке возможность подняться и швырнув ей в лицо полотенце.

— Вот же придурочная! Давно у психиатра обследовалась? Твоя жестокость не знает границ!
— Инна, какой к черту аборт? — я игнорировала ее вопли. Меня волновал только ребенок.
— Я уже все решила. Наш семейный бюджет слишком мизерный для содержания еще одного отпрыска. А нам еще маму нужно спасать.
— Забудь о Цуне. Сейчас...
— Закрой рот! — это первый раз, когда Ино кричала на меня. — Хватит так безразлично относиться к маме! Если тебе и Дею на нее плевать, не забывай о том, что есть еще я, Ичи и близнецы, которые верят и надеются на ее счет.
— Цу... Мама в больнице. У нее снова случился приступ. Врач сказал, что долго она не протянет. Болезнь убивает ее. Она сама отрезала себе срок алкоголем. Сама, понимаешь? Сама! Никто этого не хотел. Я неоднократно просила ее закодироваться. Была возможность помочь ей, но она отказалась от нее, потому что привыкла жить, как свинья!

Ино молчала. Она просто плакала. Я понимала ее чувства. Хоть я и ненавидела собственную мать... Если подумать, Цуна ни разу не бросила нас, как бы тяжело не приходилось. Только за это я могу быть ей благодарна. Все остальное останется на нее совести. Мне больше нет до нее дела. Сейчас у меня есть только мои братья и сестры. Я хочу дать им будущее, которого у меня не будет. Дейдара окончит школу и завяжет с дилерством. Инна удачно выйдет замуж. Итачи поступит в колледж. А Карин и Сасори... Они вырастут замечательными детьми. Вот, чего я желаю. Поэтому мне нужно хорошенько постараться. И начну я прямо сейчас.

— Не делай то, о чем потом придется жалеть, — я обняла сестру. Ее тело еще не высохло после моих «пыток».
— Почему ты так об этом беспокоишься? Еще не время становиться матерью. Я смогу родить, когда стану взрослой и...
— Не сможешь, — мне придется рассказать правду. — У тебя отрицательный резус-фактор. Ты останешься бесплодной, убив плод.
— Откуда ты знаешь мой резус? — девушка отстранилась от меня. Я опустила глаза в пол. Ну, пути назад нет.
— Я смотрела твою медкарту. У тебя такой резус, как и у меня. Вот почему я хочу тебя остановить.
— Не поняла, — она в недоумении посмотрела на меня. Осмыслив услышанное, Ино побледнела. — Сара...
— Знаешь, дети — это здорово! — я понимала, что сейчас расплачусь. — Пожалуйста, не повторяй моих ошибок.
— Почему ты не говорила мне раньше? — блондинка прижала меня к себе, уткнув мою голову себе в плечо. Ино знала, что я буду сдерживаться до тех пор, пока не останусь одна, поэтому сделала так, чтобы мои слезы никто не увидел, в том числе и она. Дрожащими руками я обвила ее спину. Слезы теперь не остановятся.

— Я не хотела, чтобы об этом кто-нибудь знал. Прости, что так долго молчала.
— Все хорошо. Ты не должна извиняться, — она нежно гладила меня по голове. — Когда это случилось?
— Мне было двенадцать. Меня изнасиловали. Через некоторое время мой организм начал странно себя вести. Я обратилась к врачу и узнала о беременности. Человек, который изнасиловал меня, оплатил аборт. Я узнала о бесплодии, когда мы с Ли хотели пожениться. Он очень хотел детей, но у нас долгое время ничего не получалось. Я решила обследоваться и...
— Рок Ли? Твой бывший из Гонконга? Никогда мне не нравился! Все уши про свой тайский бокс прожужжал.
— Но он был бы прекрасным отцом. Мы расстались, когда он узнал о моей проблеме. Только подумать, мы были вместе три года.
— Значит, яиц у него нет! — ее вердикт заставил улыбнуться. — И все же... Человек, который сотворил с тобой такое — кто он?
— Это уже не так важно, — я отстранилась от сестры, мягко улыбнувшись девушке. Мы еще долго разговаривали о моем прошлом. Ино не помнила многого, что происходило с нами в детстве. Это к лучшему.

Было уже совсем поздно. Я проверила спальни. Все давно были погружены в Царство Морфея. Пьянчужка Ино храпела громче всех. Я не решилась рассказать ей о человеке, что испортил мне жизнь. Не вижу причин лишний раз упоминать это существо. Однако сейчас мне придется обратиться к былому, чтобы помочь семье. Это неправильно, это омерзительно, это ужасно. Но я решилась. Не ради себя, а ради них — моих самых дорогих людей. Дрожащими пальцами я набрала номер. Со мной заговорил автоответчик. Как и предполагалось. Совсем не удивительно. Что ж, оставлю голосовое.
— Привет. Это Сара... То есть, Сакура. Мне нужна помощь. Это очень срочно. Буду ждать звонка, — после я отключилась. Остается надеяться только на чудо. Хм... Чудо? Я стала рыться в кармане своей куртки в поисках клочка бумаги, что дал мне мой новый знакомый. Нашла! Быстро напечатав цифры, я двумя руками уцепилась в телефон и поднесла его к уху. Как тревожно. А что, если он уже спит? Блин, конечно же, он спит! Второй час ночи как-никак. Может, сбросить? Уже поздно, больше пяти гудков прошло! Что же делать? Почему я так нервничаю? Проклятье!..

— Алло, — от неожиданности я едва ли не выпустила из рук мобильник. И что мне сказать? — Алло, кто это?
— Эм... — я веду себя, как школьница, ей Богу! — Привет. Это Сара. Ну... Та, что вырубилась у тебя на плече в метро.
Сакура? Это правда ты? — сонный голос переменился. — Я так боялся, что ты не позвонишь.
— Прости, что так поздно набрала... — мне правда было стыдно. Но я не ожидала его реакции.
— О чем ты? Звони в любое время. В этом нет проблем. Собственно говоря... У тебя что-то случилось? Все в порядке?
— Нет, я... — придумывать причину некогда. Лучше сказать правду. — Честно? Я просто хотела поговорить, вот и все.
— Фух, я уже начал переживать, — он действительно беспокоится. И это чертовски приятно. — Ты сейчас дома?
— Дома, — в тот момент я не думала ни о чем. Мы просто захотели одного и того же. Наши желания были идентичны.

— Скажи свой адрес, — чувство, словно он улыбался в этот момент. Возможно, оно меня не подводит.
— Недалеко от собора непорочного зачатия. Третий дом с левой стороны, если считать от церкви.
— Вот это шифр. Позволь узнать, к чему такая засекреченность?
— В случае если мой телефон прослушивается террористами, я смогу находиться в безопасности дольше, чем те, кто открыто диктуют свой номер дома. Предосторожность, вот и всего.
— Ты серьезно? — его искренний смех заразителен. Я старалась не шуметь, дабы не будить ребят. — А теперь главный вопрос: какую пиццу любишь больше всего?
— Что?..

***

— Смотри, а это созвездие Кассиопеи!
Саске украл меня из дома и привез в порт. Отсюда хорошо видно город. До рассвета еще два часа, так что я успею выучить астрономию, преподаваемую моим новым другом. Этот сумасшедший взял с собой ящик пива и шесть коробок с пиццей разных вкусов. Мы сидели на капоте, рассматривая звезды. В салоне играла атмосферная музыка.
— Похоже на «дабл-ю», — я облизывала пальцы. Это был последний кусочек с острыми специями.
— Русские говорят, что это «эм», — брюнет вытер руки салфетками. Теперь мне стыдно...
— Ты общался с русскими? — я решила «быть девочкой», повторив действия Учихи. В конце концов, рот у меня тоже грязный.
— Да. Удивительные люди! Подкладывают кирпичи под диван вместо ножек. Вилками отрезают кусочки омлета. У них одно ругательство может отображать более десяти состояний человека. Это же гениально!
— Всегда знала, что во мне есть славянские корни, — я хотела сделать глоток пива.

— Проклятье, закончилось. Можешь принести еще баночку?
— Одну минуту, — он вскочил с капота и побежал к багажнику, перед этим переключив песню. Саске вернулся с моей просьбой, вдобавок укрыв меня пледом. — Прохладно становится.
— Спасибо. Это же Robbie Williams — Beyond the Sea, верно?
— Один из любимых исполнителей, после Льюиса Армстронга.
— Любишь джаз? — я потянулась за банкой. Он ее даже открыл. Это уже слишком.
— Люблю музыку в целом, — он достал косяк. Сделав лишь одну затяжку, Саске передал его мне. — А тебе что по душе?
— Я истинный поклонник классики, исполняющий хаус в ночных клубах! — воспоминания о прошлом заставили меня грустить. — Я так скучаю по игре на фортепиано, что сил нет. Мне кажется, это время было лишь прекрасным сном.
Сакура... — он с сочувствием посмотрел на меня. Наши глаза встретились. Затем он резко встал и, вырвав из моих рук пиво с косяком, швырнул их куда подальше, а меня потащил на себя. Что происходит?!

— Сейчас будем танцевать!
Саске взял меня за руки. Эти хаотичные движения заставляли смущаться от моей неуклюжести. Кажется, ему все равно. Он танцует потому, что ему это нравится. Не для оценки или чего-то еще. Просто в свое удовольствие. Я решила последовать примеру Учихи и стала за ним повторять. Мы так глупо плясали, что все время смеялись. Представляю, как это выглядит со стороны: двое пьяных ребят танцуют невпопад, забив на такт музыки. Его улыбка заставляла меня улыбаться в ответ. Черные волосы развивает ветер, донося мне его запах. Такой приятный. Хочется окунуться в него с головой, забыв обо всем. Задумавшись, я забыла о движениях и споткнулась. Кубарем полетев на Саске, я сбила его с ног. Мы упали в траву. Так уж вышло, что я оказалась сверху. Мы оба тяжело дышали, пронзительно смотря друг на друга. Наши лица находились на расстоянии менее трех сантиметров.

— Я тебя почти не ощущаю. Ты хорошо питаешься? — он заправил мне волосы, что свисали прямо ему на лицо.
— Когда как. К примеру, сегодня я съела почти шесть больших пицц, — я дотронулась указательным пальцем его щеки.
Мы почти соприкоснулись губами, если бы не лягушка, прыгнувшая прямо на нос Учихи. Я никогда не слышала, чтобы парни так визжали. Я успела встать с него прежде, чем он в истерике стал бегать по дороге, умоляя о помощи. Я еле сдерживала смех. Саске смущенно поглядывал то на меня, то на лягушку, что убегала от его воплей.
— Думаешь, я кажусь странным? — он действительно волновался. Так стесняется, меня это умиляет.
— Думаю, что ты очень милый. Тебе не стоит казаться передо мной «крутым парнем». Мне по душе настоящий ты — искренний и добрый, умеющий выслушать.
— Вот как, — брюнет нелепо почесал затылок, а после удивленно посмотрел вдаль. — Смотри, рассвет!

***

Небо рассекали белые линии. Солнце вот-вот поднимется. Мы сидели в обнимку на капоте, укутавшись пледом. Его рука на моем плече такая теплая. Мне хотелось утонуть в его объятиях. Я чувствовала облегчение и покой. Как будто все мои проблемы провалились сквозь землю, словно их никогда и не было. Я уткнулась носом в шею Саске. Он чмокнул меня в лоб и отстранился. Я посмотрела на него. Тяжелый взгляд, пропитанный теплом. В его руках я словно под защитой. Мы отвернулись друг от друга, продолжая наблюдать за восходом. Черт, больше не могу!
— Слушай, — вот сейчас я буду выглядеть полной дурой, — у тебя когда-нибудь был секс на рассвете?
— Нет, — кажется, он сглотнул нехилый комок в горле, которым я его только что «накормила».
— У меня тоже, — после этого я посмотрела на него. Он повернул голову. Снова глаза в глаза. Это просто невыносимо.

В одно мгновенье мы просто вцепились в губы друг друга. Дыхание сводит. Он кусает так жадно, слово хочет съесть. Саске перевернул меня под себя. Я вцепилась ногтями в его футболку, дабы снять ее к чертовой матери. Ногами я обхватила его спину. Он резко оторвался от меня. Проклятье, в чем дело?!
— Погоди-погоди! — одышка мешает ему говорить.
— Что не так?! — я ошеломленно на него смотрела. — Только не говори, что ты девственник.
— Нет. Просто... — его щеки покрыл легкий румянец. — Я что-то вроде старой школы. Не хочу просто перепихнуться с девушкой, которая мне нравится. Я желаю заняться с тобой любовью. В этом есть большая разница.
— Думаешь, я бы ложилась под парня, с которым не собираюсь делать это в дальнейшем, м?
— Саку... — он не успел договорить, как я перевернула его и уселась сверху. Мне всегда больше нравилась поза наездницы.
— Молчи и ничего не говори, — я чмокнула его в губы, сняла с себя майку и приступила к делу...

Выслушай. Глава 4

Ну вот... Такой сладкий сон прерван! Я уже знаю, кто тот негодяй, что швыряет мне в окно камешки. Стоит мне покинуть кровать, как я мигом выпишу ему нагоняй. Вот только выползти из постели для меня — целое дело. Так хорошо себя чувствую, лежа под теплым одеялом и купаясь в лучах весеннего солнышка, вяло потягиваясь в длину кровати. Прошло больше полугода с нашего с ним знакомства, а я уже не представляю свою жизнь без него... Саске буквально ворвался в мою жизнь и завел ее в новом ритме. Благодаря ему я могу поддерживать состояние матери, тем самым не давая угаснуть боевому духу своих братьев и сестер. Тем не менее, за все время никто из семьи ее ни разу не посетил. Наверное, им наконец дошло, что с ее уходом в доме стало гораздо лучше. Мне хочется верить, что теперь так будет всегда.

Медленно проходя через комнату к окну, замотавшись в махровый халат, я открыла старую облезшую раму. Он стоял возле своего старенького рыжего пикапа, спрятав одну руку за спину. Из машины играл Louis Armstrong — What a Wonderful World . Примерно так начинается каждое мое доброе утро. На асфальте уже было готово очередное послание мелом. «Жаль, что сегодня я не смог приготовить для тебя завтрак в постель». Глупый Саске. Он думает о таких вещах, невзирая на усталость. Как жаль, что проигнорированным талантливым фотографам приходится работать грузчиками, чтобы накопить на свою мечту. Но больше меня смущает, что основную часть своих сбережений он тратит на меня. Я надеюсь, что когда-нибудь возмещу ему каждую копеечку.

— Ты так и хочешь мне шибку разбить, — я скрестила руки на груди.
— Лишь потому, что хочу поменять это старье! — он улыбнулся во все тридцать два. — Отойди назад.
— Блин, только не это, — я резко отстранилась от окна. Через мгновенье Саске уже сидел у меня на подоконнике.
— Это тебе! — брюнет протянул мне цветы. Я неспешно приняла шикарный букет синих люпинов.
— Черт, второй этаж! Ей Богу, когда-нибудь ты расшибешься, паркурист недоделанный.
— Потерпел четыре сотрясения, дважды ломал обе руки, а правую ногу и того трижды. Ты еще надеешься, что я остепенюсь?
— Придурок... — я толкнула парня и собиралась за вазой, но Учиха схватил меня за запястье и потянул на себя.

Сильные руки обхватили мою талию. Он часто ругается на меня из-за недоедания. Халат уже оказался у нас под ногами, когда я повернулась спиной к Учихе и опрокинула голову назад. Саске легонько коснулся губами моей шеи, поглаживая грудь и живот. Его нежность будоражит во мне маленького дикого котенка, который лащится только со своим хозяином. За все время, что он со мной, Саске ни разу не сделал что-то, что могло бы меня обидеть. Возможно, я наивно и слепо доверяю ему, поэтому не вижу черноты в его душе. Но у меня нет ощущений, что этот человек способен причинить мне боль. Мне кажется, это вовсе невозможно. Брюнет спустился руками к моим ягодицам и, резко развернув меня лицом к лицу, заманил в глубокий поцелуй. Я знаю этот маневр. Но сейчас не время придаваться страсти. Понедельник, начало новой недели, и у меня есть утренняя работа.

— Дети скоро проснутся. В другой раз, — я отстранилась от Саске, потянувшись за халатом.
— Эй... У нас есть целых десять минут. Почему бы не воспользоваться ими?
— Я предпочитаю качественный секс, а не паруминутное соитие. Лучше помоги мне с Карин и Сасори.
— Эх, а я-то думал, тебе нравятся кролики, — он усмехнулся, кидая взгляд на мягкую игрушку, что подарил мне на Рождество.
— Идиот! — я швырнула в брюнета подушку, после чего завязалась конкретная драка.
Это была битва не на жизнь, а на смерть. Комната уже была атакована перьями. Саске не жалел силу, чтобы смачно навернуть меня по голове. Бой продолжался до тех пор, пока на пороге моей комнаты не появилась грозная троица. Я быстро среагировала.
— Ичи, здесь пыльно. Бегом завтракать! — я бросила подушку и стала толкать ребят на кухню. Все топали в назначенном направлении. Я старалась сдерживать кипящую в жилах кровь, дабы не багроветь.

— И чем это вы занимались? — самый младший никак не унимался. Все-таки иногда его смышленость некстати.
— Мы решили немного подраться подушками. Вот и всего, — кажется, сейчас я нервно улыбаюсь.
— Тебе давно пора поставить звукоизолирующую дверь с хорошим замком, — ухмылялась Ино.
— Не поверишь, Сара, но сейчас я с ней согласен. Ну, или оставляй нам записки, когда вход в твою спальню воспрещен, — Дей решил подключится к стебу сестры.
— Да-да-да, очень смешно! Я еще двух малолеток не уведомляла о том, что собираюсь делать в своей, мать его, комнате, — как бы не было смущающе, я была рада союзу Ино и Дея. В их случае, это большая редкость.
Сакура, не злись, — нас догнал Учиха. — Ребята правильно говорят. Дверь давно требует замены.
— И ты туда же... — я наконец-то довела всю «цирковую труппу» до кухни. — А теперь немедленно уселись и ждем, пока я закончу со стряпней!
— Слушаемся! — хором ответила троица.

С завтраком мне теперь помогает Саске. Ино освободили от этой обязанности, поскольку ее живот несколько лишний и без того на маленькой кухне. Не могу сказать, что она ждет рождения малыша, однако с проституцией было покончено сразу же, как я рассказала ей свою историю. Даже Дей стал немного мягче относиться к сестре. Бывает, иногда помогает ей с покупками. С Итачи все как обычно — мой золотой ребенок никогда меня не подводил. Даже сейчас, когда Сасори и Карин уже сидели на детском стульчике, уплетая фруктовое пюре. Также не могу не сказать, что новая мебель и ремонт в спальнях Инны и Дейдары — большая заслуга Саске. Он починил, казалось бы, неисправный холодильник и даже поменял все краны в доме. Учиха хотел завести собаку, однако этому я дала протест. Еще животины мне не хватало! Одна вот-вот из меня тетку сделает, другой постоянно сваливает куда-то на ночь, за третьим нужно следить во избежание приступов, а близнецы — это вообще отдельная тема. Тем не менее я довольна своей жизнью. Я люблю свою жизнь и людей, что в ней присутствуют.

Омлет готов. Осталось всех накормить и отправить в школу. Завтрак проходил как обычно. Мы шутливо общались друг с другом. У Итачи всегда находилась пара-тройка увлекательных историй. Он был первый, с кем Саске удалось подружиться. Изменчивый характер Дейдары и апатичность Инны стали небольшим препятствием для Учиха, однако, не сразу, конечно же, но и к этим двум ему удалось найти подход. На самом деле, я понятия не имею, что ему в этой жизни вообще неподвластно. Дейдара пользуется добротой Саске, часто занимая у него денег, а Ино порой его игнорирует. Эти белокурые ненастья не всегда участвовали в семейной беседе, но бывали и такие радужные деньки, когда утро становилось по-настоящему шумным. Один раз мы даже устроили перестрелку едой. Вот только убирали все я и Саске.

— Так, семейство, что с бюджетом? — пока Учиха мыл посуду, я решила распорядиться финансами. Сегодня был день выдачи карманных денег.
— Мне нужно пятнадцать баксов, чтобы закончить научный проект. От него зависит моя итоговая оценка за год, — Ичи был единственным членом семьи, кто тратил деньги разумно. Я никогда не переживала, если давала ему много.
— Пятьдесят баксов, — ну да, чего еще можно ожидать от проблемного братца.
— Ты еще пятьдесят кусков не возместил, — я решила повременить с выдачей и напомнить о старых долгах.
— Черт, сколько еще раз ты напомнишь об этом? Я отдам, как только разойдется новый товар, который я закупил на эту суму. Обещаю, я принесу даже больше...
— Найди новую работу, — я протянула купюру брату. — От твоей наркоты одни убытки.
— Ты сама употребляешь, — за это блондин получил от меня подзатыльника. Итак, двоих деньгами снабдила.

Ино практически не нуждалась в финансах, т.к. ее бойфренд обеспечивал ее во всех потребностях. Однако я могла сваливать все на подростка, до сих пор зависящего от родителей. Тем более, что отцом был явно не он.
— Ино, сколько? — я отсчитывала деньги. Обратив на нее внимание, меня настиг ужас. Ее лицо застыло с широко открытыми глазами. Такое лицо я часто видела у Цуны во время беременности на больших сроках. И это сравнение меня очень пугает.
— Эй, Саске, ты зачем играешься с посудой? Воды уже под стол набежало, — Дейдара заметил большую лужу на полу. Учиха закрыл кран и посмотрел под ноги. Струи от раковины не было. Если это не кран, тогда...
— Ино, только не паникуй... — я сделала глубокий вдох и медленно стала подходить к сестре. Дейдара насупил брови, в то время как Ичи сообразил, что к чему. В одно мгновенье весь дом настиг ужасный крик...

***

Мы все возле родильной палаты. Сегодня было не до школы. Ино строго-настрого запретила присутствовать во время родов. Я не могла пойти против ее решения, но ссорились мы с ней на этот счет знатно. Сказать по правде, она собиралась сделать аборт на последнем сроке, за что я почти выгнала ее из дому. Все обошлось благодаря Саске. Не знаю, как он ее переубедил, но она передумала избавляться от ребенка, и разговор на эту тему больше не заходил. Что он ей сказал, останется для меня загадкой. Я не знаю, что она задумала, поэтому мне стоит внимательней следить за ней. Кто знает, что в голове этой девицы.

Дейдара мирно посапывал у меня на плече, а Ичи крепко держал меня за руку. Малыши сидели на ручках у Саске. Он подружился с Карин и Сасори, словно они были его родными братом и сестрой. Учиха вообще был хорош в общении с детьми. Ему быстро удавалось налаживать с ними контакт и создавать с каждым особую связь. Завидую ли я ему? Возможно. Ведь мне никогда не постичь этого.
— Я думаю, нам нужно прямо сейчас посетить маму, — неожиданно заговорил Итачи. Я удивилась.
— Ты не боишься оставить Ино одну? Скоро у тебя появится племянник, — я пыталась отговорить брата от этой идеи. Не спорю: ничего не стоит встретиться с Цуной, лишь только спуститься на три этажа ниже, но... Разве сейчас это так важно?
— Я ни разу не видел маму с тех пор, как она попала в больницу. Ино справится и без нас. У меня чувство, что мы нужны маме прямо сейчас. Пойдем, — брюнет резко встал и потащил меня.

Я разбудила Дея и объяснила ситуация. На предложение навестить Цуну он лишь ухмыльнулся и попросил не напоминать ему о ней в такой момент. Как не странно, он беспокоился больше о Инне, чем о матери. Его отношение к Цуне всегда колебалось. Дей сочувствовал ей, и в то же время ему не было ее жаль. Ненавидел ее, но любил. В последнее время он ведет себя странно. А его друг Яхико словно прописался у нас дома. Однако после его визитов братец всегда в приподнятом настроении. Надеюсь, этот рыжеволосый парнишка действительно хороший малый.
Саске, мы с Ичи к Цунаде. Будь на связи, — я послала брюнету воздушный поцелуй, на что получила в ответ теплую улыбку. Он кивнул мне. Взявшись за руки, мы с Ичи отправились к матери.

***

— Добрый день. Где находится пациентка Харуно? — спустившись на нужный этаж, я выловила первую попавшуюся медсестру в поисках нужной палаты. Я даже не знала, где он лежит.
— Здравствуйте. Вы... — она оторвала глаза от огромной кучи папок, которые еле удерживала в маленьких ручках, и рассеяно посмотрела на меня.
— Мы ее семья. Дети, если говорить точнее, — после моих слов девушка поменялась в лице.
— Мне жаль, но ваша мама очень слаба. Боюсь, ей осталось несколько дней. Она сказала, что не желает никого видеть, поэтому врач запретил к ней дальнейшее посещение.

Ее слова прозвучали будто под раскат грома. Я сжала маленькую ручку брата. Его сердечко разрывается от тоски по матери. Последние полгода он только и твердил о том, чтобы посетить ее, но я была непоколебима. Я следила за ее состоянием буквально по телефону, дабы лишний раз не видеть эту женщину. Я запретила Дею и Ино водить его к ней, однако мой эгоизм разрушил мир малыша Ичи. Нет, так не пойдет!
— Прошу вас, дайте нам возможность с ней увидеться! — я вцепилась девушке в руку.
— Мисс Харуно, вы не навещали ее на протяжении шести месяцев, когда у вас еще была такая возможность. Сейчас вход в ее палату закрыт. Она не хочет никого видеть. Прошу прощения, но у меня нет полномочий дать вам разрешение. Разрешите откланяться.
— Пожалуйста. Я думаю, она обрадуется, если мы придем... — девушка вырвалась из моей хватки. Брат уткнулся носом мне в бок. Я услышала тихие всхлипы. Черт, я снова все испортила. Я должна сделать все, чтобы Итачи попрощался с Цуной!

— Скажите, — я вновь обратилась к девушке. — У вас есть родители?
— Хм?.. — она остановилась и, повернувшись, непонимающе посмотрела на меня. — Разумеется, есть.
— Прекрасно. А теперь поставьте себя на мое место. Моя мать умирает. У меня почти не остается времени с ней попрощаться. И сейчас у меня есть единственная возможность увидеть ее в последний раз, потому что я встретила вас на пути к ней. Будь это доктор, о прощании можно было бы забыть. Но почему-то мне попались именно вы. — она все больше менялась в лице. Можно добавить щепотку правды. — Если честно, я делаю это не для себя. Мой младший брат безумно любит ее, и ему нужна эта встреча. Я облажалась. Я ни разу не привела его к ней. Вот, почему она запретила пускать к ней посетителей. Она обижена и очень одинока. Это моя вина. Но я хочу все исправить. Пожалуйста, если у вас есть хоть капля сострадания к такой эгоистке, как я, то умоляю вас — помогите мне.

Она перевела взгляд с меня на Итачи. Он смущающе стал прятаться за мою спину. Девушка оценивающе еще раз осмотрела нас двоих. После глубокого вздоха, она подозвала меня к себе и попросила подойти поближе, чтобы я смогла услышать ее шепот:
— Тринадцатая палата. Возле ресепшна висят одноразовые халаты и шапочки. Наденьте их и спокойно ищите палату, стараясь не привлекать внимания. Если вас поймают, скажите, что искали наугад. Здесь лежат пациенты, которые сдались и ждут своей участи, поэтому отделение маленькое. Ведь большинство онкобольных хотят жить и делают для этого все, что действительно порой поражает. Возможно, ваша мама могла бы стать такой, — она отстранилась от меня. У меня есть шанс!
— Большое спасибо, — я поклонилась девушке и быстрым шагом понеслась по коридору, таща за собой брата.
— Удачи! — медсестра крикнула нам вслед последнее слово. Мы надели костюмы и аккуратно дошли до нужной палаты. Надеюсь, нас не обманули.

— Ну что, готов? — я посмотрела на серьезного Ичи. Последний раз он был так серьезен, когда пошел в школу.
— Я знаю, что скоро она оставит нас. Поэтому мне нужно успеть сказать ей кое-что важное.
Итачи... Он всегда был безумно добрым ребенком, что отличало его от других детей. Его большое любящее сердце никогда не изменится, даже под гнетом проблем, предательств и страданий. Он очень сильный маленький человек. Возможно, когда он вырастет, ему придется занять мое место.
Мы зашли в палату. Она лежала полностью высохшей, с бледной кожей и ужасно сухими на вид волосами. Катетер с капельницей, дыхательный аппарат. На ней не было живого места. Однако ей хватило сил среагировать на наш визит.

— Кто... — блондинка медленно повернула голову на дверь и расплылась в улыбке, увидев нас. Брат побежал к ее постели и стал нежно обнимать маму. Она гладила его по голове и спине. Мальчик даже не плакал. Кажется, он действительно счастлив.
— Итачи... Солнышко мое... Ты пришел проведать меня, да?.. И Сакура с тобой... А где остальные?..
— На восьмом этаже. У Ино отошли воды и начались схватки (но откуда тебе знать, что она ждет ребенка). Мы хотели присутствовать на родах, но она была категорически против (черт, яблоко от яблони). Поэтому я решила, раз уж мы оказались здесь, делать нечего — проведаем (только из-за Итачи), — я не упускала возможности уколоть ее.
— Вполне ожидаемо от тебя... — она ухмыльнулась. — Как близнецы? Дейдара? Инна?
— Карин и Сасори (если ты еще не забыла их имена) растут в любви и здравии. Твой старший сын постепенно превращается во взрослого мужчину, а дочь скоро станет мамой.
— Рада, что у них все хорошо... — ее голос звучит так, словно в горле скапливается вода. — Значит, я станут бабушкой?.. Как здорово...

— Тебе уже сказали о твоем состоянии? — я скрестила руки на груди. Даже если она при смерти, я не должна вести себя как размазня.
— Да... Я уже в курсе... — ей действительно очень тяжело говорить. — Не понимаю, зачем ты обсуждаешь это при ребенке...
— Он достаточно взрослый. К тому же, мы все знали, что кодировать тебя бесполезно, и ты убьешь себя в скором времени. Сама подумай: алкоголик с раком печени долго не живет, ведь так? Поэтому...
— Сара! — Ичи перебил меня. Черные глаза смотрели на меня со злобой. Кажется, я действительно перегнула палку.
— Извини, — нужно немного усмирить свой пыл. Но я буду не я, если не буду вести себя по свински. — Это я ему, если что.
— Прекрати, — брюнет всхлипнул. — Мам, у меня для тебя кое-что есть. Сейчас покажу.
— Что там?.. — силы почти покинули ее. Не представляю, как она держится.
— Вот! — брат достал из заднего кармана джинсов сложенный вдвое альбомный лист. Развернув его, он сначала показал содержимое маме, а потом мне. Боже... Он нарисовал Цуну в виде ангела с нимбом, арфой и крыльями, парящую в облаках. Мое сердце вздрогнуло.

— Сынок, это я?.. — уголки кофейных глаз налились мутными слезами. Она не убирала с лица улыбку. Откуда в тебе столько сил, что ты продолжаешь держаться?!
— Я нарисовал это, чтобы тебе было не страшно, когда начнется божий суд. Господь обязательно заберет тебя на небеса, — он поцеловал ее в щеку и аккуратно обнял за шею. — Ты хорошая мама. Я буду очень скучать.
— Итачи... — она закрыла глаза, и по ее вискам побежали белесые струи. Я отвернулась. Не хочу наблюдать за фальшивой драмой со стороны этой женщины. Не верю ее сожалению, ни капли!
Итачи резко вскочил и выбежал из палаты. Я направилась за ним, так как больше мне здесь делать нечего, однако блондинка на больничной койке считала иначе. Она замычала что-то невнятное. Я решила подождать, пока она сможет выговорить, но продолжала стоять к ней спиной.
Сакура, ты...
— Не называй меня этим именем. Ты знаешь, что я ненавижу его, — снова провоцирует меня.
— Скажи мне... Просто ответь на один вопрос... Ты ненавидишь меня?..

— Ненавижу ли я тебя?.. — вопрос вызвал у меня ухмылку. Я повернулась к ней. Она выжидающе смотрела. Такая маленькая, такая беззащитная. Я почувствовала излишнюю силу. Медленно подходя к кровати, я все больше расплывалась в улыбке, напитываясь неизвестной мощью.
— Ты не контактировала со мной в младенчестве, доверив заботу соседям и улице. Ты довела моего отца, а затем и отчима до того, что они бросили нас. Ты взвалила на меня заботу о пятерых детях. Ты позволяла своему любовнику-торчку насиловать меня на глазах у его сына. Ты никогда не помогала мне. Ты никогда не работала. Да что там говорить? Ты, черт возьми, ни разу не проявила ко мне должного уважения! «Сара, я горжусь тобой!» — это так сложно сказать? И ты еще смеешь меня спрашивать, ненавижу ли я тебя?! Да я всю свою жизнь потратила на то, чтобы разгребать дерьмо, в котором ты скоро утонешь! Все деньги, что я потратила на твое кодирование, ушли коту под хвост! Твои дети выросли отличными ребятами! И это не твоя заслуга, а моя, понимаешь? Ты ни черта не сделала для них! Вот, почему мы сдались и забыли про тебя! Вот, почему ты осталась одна! Вот, почему сейчас ты лежишь здесь, медленно сгнивая! Ты умрешь, совсем скоро! Это твое наказание, и ты его заслужила!

— Прости... Саку... Сара... Мне очень жаль... Прости меня... Я всегда... Всегда гордилась тобой... Сакура...
И ее уст вырывались рваные фразы. Я взялась за голову и стала наматывать по комнате круги. Сколько накипевшего я только что выплеснула наружу. Мне так долго пришлось держать это все в себе. Как же легко на душе. Да, мне гораздо лучше! Теперь она умрет с чувством вины и одиночества. Я сделала все правильно. Именно так. Да...
— Ты была ужасной матерью. Ты самый убогий и никчемный человек. Ты — неудачница. Моя жизнь рушится из-за тебя, — я прекратила бродить туда-сюда. Подойдя к койке и присев рядом с ней на корточки, я до красноты вцепилась пальцами в постель. — Цуна, я не ненавижу тебя, — закусив губы, зубы издали скрип. Тишину нарушали только мои всхлипы и шмыганье носом. — Я мечтала возненавидеть тебя, но не смогла.
— Не ненавидишь... Вот как... — она небрежно погладила меня по голове. — Спасибо... За все... — после рука свисла с кровати, а аппарат заиграл продолжительным писком. Прощай, Цу... Нет. Прощай, мама...

***

Я медленно вышла из палаты и поплелась по коридору. У меня продолжало пищать в голове. Двоякое ощущение. Словно камень с души упал. На ногу. Мне позвонил Саске. Я ответила ему только когда зашла в лифт. Его слова гулом проносились по голове, хоть я и понимала их значение.
— Мальчик? Здорово. Буду через минуту.
Только я хотела спрятать телефон в сумку, как раздался следующий звонок. Номер не определился. Я подняла трубку и услышала громкую клубную музыку, женский смех и мужскую ругань на фоне. Озарение пришло ко мне сразу. Я не успела произнести ни слова прежде, чем со мной заговорили.
— Здравствуй, Саку. Прости, что сразу не ответил на твое сообщение. У тебя все в порядке? — голос был все тем же. Кокетливый и нахальный. Ненавижу его — этот голос... Я еле развязала язык.
— Папа, это ты?..

СасуСакуы.ру - Выслушай - версия для печати

Скрыть