СасуСаку.ру - Два пути: В угоду Господу - версия для печати

ТЕКСТ X



Подсветка:
СасуСаку - Откл/Вкл
Рисунки: откл/вкл

Два пути: В угоду Господу

Шёл дождь. Раскаты грома и вспышки молний озаряли небо. Никто в здравом уме не будет убивать своё здоровье такой погодой вне тёплого домашнего очага. Но безумцев в мире хватает. Однако безумец, чьё здоровье ни один не дуг ещё не одолел, - только один.
Молодой парень двадцати пяти лет бежал по лесу, расталкивая обеими руками ветви на своём пути. Ему было необходимо выйти из леса прочь. Лишь убийственная стихия могла его спасти от зверя, что бежал за ним из побуждений своего ненасытного желудка.
Мужчине было ясно сказано не полагаться в этот раз на высшую силу, если он надеется выжить в действительно важной ситуации. А этот бой, который он проиграл, был очередной из десятка его тренировок.
- Чёртов ты старик! - на бегу сквозь усталость и сбитое дыхание говорил человек. - Чтоб я ещё раз пошёл на это суицидное задание… Не обучи бы меня в доджо так быстро бегать, этот медведь уже обгладывал бы мои бы кости!
Он устал бояться. Всё время он выходил на равный бой с божьей тварью, дабы превзойти самого себя. Но из-за множества неудач, в которых он всегда успешно спасался бегством, он понял, что бояться за жизнь ему не стоит, но ничья удача не бесконечна, даже божьего избранника!
Последнее древо миновало, и, словно пуля, парень вылетел в открытое поле и из-за большой скорости забуксовал, дабы остановиться и закончить эту погоню.
Вы знаете, что медведь способен развивать скорость до пятидесяти пяти километров в час? А самый быстрый человек на Земле за всю историю, какой-то спортсмен-бегун, забыл какой, забыл откуда, развивал скорость в тридцать пять километров в час. А наш герой - первый, кто сумел побить этот рекорд. Но вот какая закономерность: как бы он ни гонялся за серийным маньяком, насилующим маленьких девочек, как бы близко он к нему не подбирался, он не в состоянии его догнать. Это его проклятие, а, может, благословение - его можно одолеть и он способен победить лишь в честном бою. Первое - всегда так, а вот второе - не обязательно.
Развернувшись после торможения по мокрой траве, юнец замахнул левую руку назад, однако левая - не совсем его рука. Он потерял её в один момент своей жизни по неосторожности, так что вместо неё ему был надет органический протез, по которому в такую непогоду пот попадания воды отскакивали искорки и изредка бегали мелкие разряды электричества, однако эта рука за всё время ещё не давала сбоев, но была отменным магнитом для молний.
И вот, юнец по имени Саске точно был готов пропустить через себя десятки тысяч вольт, дабы направить их на зверя, который точно вылетел из леса навстречу ему. Но кое-кто не желал такого бесчестного финала для бедного животного, которое просто борется за своё существование, и за это никого нельзя винить.
Саске был не единственным, в кого ударила молния и оставила при этом в живых. Невероятно мощный, с доведённой до совершенства мускулатурой, да и невероятно тяжёлыми трёхъярусными железными утяжелителями на руках, старик лет пятидесяти пролетел над Саске, прервав в каком-то смысле его контакт с небом и, вылетев навстречу голодному зверю, поймал его за обе поднявшихся лапы и выбил пару зубов собственным лбом. От такого удара медведь точно потерял баланс и камнем рухнул наземь. Едва придя в себя, зверь поднял глаза на смотрящего с высока бирюка и рванул с места, скуля, почти как обиженный щенок.
- Фух!.. - выдохнул Саске. - Благодарю за помощь, старик! Я думал, что эти побегушки уже не закончатся никогда, - поднялся с колена парень будучи в одних мокрых от дождя штанах.
Высокий темнокожий старик подошёл навстречу парню и ударил его точным стремительным хуком в лицо.
- В следующий раз я ударю так сильно, что в твоём черепе появится как минимум трещина, если уж он не расколется целиком.
- А что мне оставалось делать? - спрашивал Саске, вставая с травы под напором дождя, держась за нос. - Я же не ты. Сойдись бы я с такой зверюгой в кулачном бою, он бы одним взмахом лапы сломал мне сперва руку, а потом и шею.
- Да? А протез, который тебе приделали, разве не увеличивает твою силу многократно?
Саске обернулся на свою железную руку.
- Не в моих интересах было стать сильнее за счёт предательства собственного тела. Будь бы моя воля, я бы никогда ею не обладал.
- Тогда чего ты её просто не отсечёшь? - спросил старик.
- Потому что сегодня, когда на дворе уже середина двадцать первого века, никто не желает играть честно.
- И ты хочешь вернуться к своей семье таким? Человеком, который воспользовался божьей милостью и просто сдался? Перестал быть человеком, который один единственный во всём мире способен доказать всем и каждому, что он лучше них?
- Да! - громким тоном ответил Саске.
После минуты молчания седоволосый крепкий старик направился в свой лесной дом, откуда и пришёл на подмогу, откуда и контролировал все тренировки безнадёжного человечишки.
- Я так и думал с самого начала - всё это лишь трата времени… - с тяжким разочарованием удалялся, пройдя навстречу мимо Саске старик, чьё имя до сих пор юнец и не смог выведать. - Возвращайся только тогда, когда ты раз и навсегда скажешь себе, что лишь играя честно ты сможешь изменить этот мир. В противном случае мне с тобой не о чем разговаривать.
- А ты любишь Господа своего, старик! Почти его кровожадную задницу целуешь! - кидался оскорблениями в ответ Саске, на что удаляющийся лесник никак не реагировал.
Само собой, полуголым возвращаться в цивилизацию - не резон. Поэтому Саске нашёл свой тайник, который вырыл для этих тренировок, дабы прятать одежду и оружие, снятые перед тренировкой в животных условиях. Старик категорически отказывался держать в своей хижине острые орудия, за исключением столового ножа, дабы было, чем нарезать хлеб. Ну а прятать меч в яме, а потом второй раз бежать в хижину за одеждой - тоже нелогичный вариант.
Подвязав свои волосы широкой тёмно-синей банданой, больше похожей на обычную тряпку, и накинув рубаху лично ручного изготовления и массивного бежевого плаща в стиле вестерна, Саске достал со дна нычки меч, вне ножен который сиял вновь так же прекрасно, словно озарённый луной. А ближе к гарде над рукоятью на лезвии прочёл имя своей возлюбленной, во имя блага которой давно покинул её саму. Ведь так говорят: путь война долог, труден и тернист, и в нём нету места сбивающим с пути эмоциям. Но именно эти эмоции напоминали ему о том, что он ещё и человек, который действует во блага своих жены и дочери, а также своего создателя.
- Жди, милая… - обращался он к мечу, а точнее к имени, написанном на нём. - Я иду домой!
После этих слов он встал с земли и спрятал меч в ножны, а ножны спрятал под плащ за пазуху.
Буря прекратилась. Тучи стали уходить дальше к горизонту, не сворачивая со своего ветреного пути. Лучи вечернего солнца ударили парню в лицо, от чего он представил любовь всей своей жизни на фоне этого небосвода: вот, девушка с великолепным именем Сакура смотрела на него, мило улыбаясь.
- Скоро я вернусь. Не могу дождаться, когда снова увижу дочь.
Великий творец смотрел невидимым оком с высока на своего раба ни то с гордостью, ни то с презрением. Да, он велел всем своим созданиям ценить самое важное в их жизни и бороться с тьмой в их душах. Однако этот мир настолько несовершенен и неоднозначен, что методы его изменения как в лучшую, так и в худшую сторону можно было назвать парой прилагательных.
Да, Господь не одобряет жестокость. Но этот мир настолько несовершенен, что в преступнике невозможно пробудить совесть и достать раскаяние, пока он не потеряет пару пальцем. Именно таким был один из двух путей, по которому решил пойти Саске. В его жизни было много плохого и хорошего, но из большинства ситуаций он выходил с выводом, что ни один негодяй не раскается, пока не почувствует на себе боль своих жертв. Но делает ли это нашего героя отрицательным персонажем этой истории? Вполне возможно… Но положительная черта такого героя в том, что он умышленно и намеренно ради собственного удовольствия не будет мучить невинных. Он скорее воздаст должное как раз таким мученикам, но не более того. Это и делает его тем самым уравнителем, которого давно не хватало в этом мире, дабы свет небесный вечно светил тем, кто его достоин. А именно людям - простым созданиям, которые нашли себя в этой жизни, не желают никому зла и хотят лишь защитить свою любовь от жестокости этого мира.
Поэтому Господь ему доверился. Поэтому этот юнец хочет всё изменить. Но способен ли на это один единственный человек?

Два пути: В угоду Господу. Глава 2

Он шёл на восток. Из русских лесов он двигался напрямую к своей единственной, которая жила там же, где давным-давно была построена его родина. Однако преградой на его пути было японское море. Но неужели один только Моисей смог одолеть такую мелочь?!
Можно было срезать через остров Сахалин, что сократило бы дорогу по воде, как и поступил Учиха Саске, желавший забыться ненадолго от богоугодных дел. Но в момент небольшой передышки из-за поднявшейся бури высшие силы не пожелали его покоя.
Саске сидел за высоким камнем спиной к сильному ветру и плотному дождю. Эта скала была изогнута так, что даже давала отшельнику небольшой кров, что не давало потухнуть костру окончательно.
Из тьмы вышел её главный враг - вестник света. Тот самый, кого нарекли создателем Альфа и Омега. Всё сущее, что стало виной всему сущему вокруг.
- Ну здравствуй, проклятие мое! - поприветствовал старца Саске.
- И тебе доброго дня, сын мой, - ответил Господь созданию своему.
- Только не надо обращаться ко мне вот так! Двадцать первый век на дворе, а точнее - вторая половина в сторону двадцать второго. Мы не в той древности, чтобы так этично разговаривать.
- Ну, хамство было и есть всегда!
- Тогда я за него прошу прощения.
- Другое дело! - улыбнулся старец.
- И что же тебе нужно?.. опять… - спросил Саске.
- Почему ты так зол? Неужели ты думаешь, что, вернувшись к той, на ком побоялся жениться, ты сможешь вымолить прощение?! Она простит тебя лишь если ты вернёшься домой!
- А я что сейчас делаю?
- Ты клянёшь себя за то, что ты оказался единственным таким на Земле, кто смог увидеть слишком много и не стать врагом этого! Ты хочешь, чтобы твоя борьба за справедливость, за лучший мир для твоей семьи, за голос разума в голове каждого человека прекратилась. Но ты замахнулся на нечто большее, нежели понимал. Мне жалко этот мир не менее, чем тебе, и я желаю ему только добра. Но ты сдаёшься слишком рано. Не следовало разочаровывать старика, мораль которого ты просто не смог понять. Не ты ли учил многих вокруг себя, что нужно сперва разбираться во всё, углубляться в души других людей, а потом выносить вердикт: достойны они твоего понимания или нет.
- Да нет мне до этого дела! - вырвалось из Саске. - Любому, даже избранному есть предел. Мои мозги за эти три года спеклись. Я помню свою дочь лишь годовалым младенцем. Каково это жить без отцовской заботы, скажи мне, всеведущий!
- Помнишь то, что ты сам однажды сказал, связав в своей голове несколько мыслей нескольких великих? «Этот мир несовершенен, и никогда совершенным не станет»! Даже если ты несёшь величайшую из всех истин на свете, тебе всё равно каких-либо жертв не избежать. В данном случае твоя жертва - это твоя жизнь лично твоим выбором упущенная.
- Ну почему только я один?.. Почему меня сразу не убили, а только отсекли эту поганую руку. Теперь протез, за меняющий её, стал моим соблазном. А завет, написанный сыном твоим, в одном из стихов завещал отсечь и бросить прочь то, что тебя соблазняет, будь то глаз твой или рука твоя.
- Верно мыслишь. Но сейчас не то время, чтобы разбрасываться столь необходимыми для твоего пути вещами. Так что считай эту стальную длань моим благословением на то, чтобы все сложные шаги твои были легче. Ты допустил, чтобы я осквернил своё тело - твоё лучшее творение этим куском железа?
- Уже не то время, чтобы настолько красиво выражаться и быть оптимистичным, - говорил Бог, вставая с пола и направляясь обратно во тьму, - ты сам так сказал.
- Прошу вас, позаботьтесь о мире, пока меня в нём не будет! - просил с большей вежливостью и искренностью Саске. - Один я или нет, но я обязательно закончу начатое. Не принимайте всё, что я сказал ранее из грубости близко к сердцу.
- Всё верно, сын мой, «по образу и подобию своему»; сердце у меня есть, и я на тебя не в обиде. Ты заслужил небольшой отдых и шанс увидеться с семьёй. Но знай, на то, чтобы Сакура тебя простила, я не в силах повлиять.
- Я и не жду этого. Ведь я это заслужил. Я сделал свой выбор - мир или семья. Гореть мне в аду…
- Ну не будь ты так строг к себе, юноша, - успокаивал старец, медленно удаляясь. - И кое-что насчёт того… что ты один…
Саске обратил на эти слова внимание и будто догадался, что прозвучит дальше.
- Это не так, знай! - закончил фразу старец в скромном одеянии. - Когда-то ты задался вопросом: «один ли я такой на свете, кто видит всё вокруг?». В этот момент я особенно обратил на тебя внимание. А затем ты суеверно подумал, что ничего единичного в мире не существует. И, как минимум, двое на одну обобщающую их вещь найдутся. Если бы не этот твой суеверный и, как ты посчитал, невозможный вывод, ты бы действительно был одним в этом сейчас. В стране восходящего солнца был рождён ещё один юнец, стремящийся к лучшему миру для своей семьи. Но он избрал другой путь. Он не стал приносить в жертву всё, что любил больше себя самого. Он твой антипод!
- Где же сейчас этот человек? - заинтриговано привстал и спросил Саске, держа в правой руке загнанный в ножны меч.
- Терпение, сын мой. И судьба - злая тётка, но что бы она не делала - она не в силах помешать вашему скорому знакомству. Ты поймёшь, когда встретишь его.
Саске промолчал.
- А за сим с твоего позволения я откланяюсь. Не хочу, чтобы твоей дороге ещё что-то мешало.
Договаривая это, Господь щёлкнул пальцами, повернувшись спиной.
Костёр в миг погас, что дёрнуло внимание Саске на потухшее пламя, а тучи стали рассеиваться. Но в следующий миг, когда Саске повернулся в сторону старца, там уже никого не было.
Он вернул свой взгляд обратно на дымящиеся угли
- В том, чтобы не быть с ней по-настоящему вместе, хорошо то, что однажды мне не придётся расставаться с ней по-настоящему… Вот что я услышал в ваших словах сегодня. Не знаю, хорошо это или плохо.
Он встал с твёрдого пола и отряхнул свой бежевый пончо, слегка поправил повязку на голове и закрепил Кусанаги за пазухой. Саске вышел навстречу появившемуся на небе солнцу и загородил его своей левой дланью, расставив пальцы.
- Всего понемногу, Боже, даже самого яркого светила в этом мире, а то и ослепнуть можно. За счёт этого и держится баланс, который ты с таким усердием создавал, верно? - спросил он будто ещё присутствующего здесь Господа. - Я иду домой, милая, я иду домой!

Два пути: В угоду Господу. Глава 3

Монета упала в современного образца таксофон. Номер быстро был набран. Спаситель человечества слушал гудки, которые затем воплотились в знакомый ещё с малых лет голос.
- Итачи… - произнёс Саске в трубку.
- Саске? - удивлённо и радостно одновременно прозвучало от Итачи. - Чёрт возьми, брат, это ты?
- Три года… я знаю, - озвучил братские мысли Саске.
- Где тебя носило? Пропасть на три года, а потом вот так появиться… Знай, объяснения с тебя причитаются! Где ты есть?
- Я… Я скоро буду в городе. Мне нужна твоя машина. Освободи багажник и жди меня на Акисиме!
- Саске, с тобой всё нормально? У тебя голос какой-то не здоровый.
- Всё нормально, брат. Просто… сделай, как я прошу.
- Ладно. Но почему так сразу? Что случилось? Я, знаешь ли, много лет не видел своего братца, и не хотел бы, чтобы новая встреча была такой, какую ты сейчас просишь.
- Знаю. Я тоже этого не хочу. Но обстоятельства вынуждают. И я не планирую задерживаться в Токио. Я пришёл только увидеть семью.
- Всё с тобой ясно… - со вздохом произнёс Итачи. - Продолжаешь гоняться за призраками, верить, что ты один способен что-то изменить? Саске, ты сходишь с ума!
Саске понимал, что Итачи, размышляя с точки зрения цивилизованного и ничем не больного человека, говорит так из здравых побуждений. И он очень хотел бы поверить брату. Он изо всех сил только этого и желает. Но его жизнь больше ему не принадлежит. Он обязан делать то, к чему мечтал однажды, чтобы пришёл этот мир.
- Хрен меня знает, Итачи… Хрен меня знает… - подавленно ответил Саске.
- Ладно. Я приеду. Но не рассчитывай, что мои нравоучения на этом прекратятся.
- И не думал.
По прошествии нескольких часов братья встретились на условленной дороге возле одного из населённых пунктов.
Идя навстречу опершемуся на полицейский автомобиль брату, Саске припустил голову и снял с неё ту фиолетовую тряпку, которой до этого обматывал волосы. Да, за всё время он оброс неслабо.
- Ну надо же братец! - крикнул Итачи, идя медленным шагом навстречу брату с протянутыми на север и на юг руками. - Вы только гляньте - не постарел!
Остановившись друг к другу почти в упор, оба рассмотрели друг друга с ног до головы.
- Что на тебе надето? - с отвращением спросил Итачи. - Мой брат не должен носить такие лохмотья, ибо он Учиха - потомок того, кто основал главный орган сил правопорядка в городе.
- Поброди по свету в своей форме и поймёшь, что вонючие лохмотья будут тебе лучшим подарком на день рождения, нежели тонкая тряпочка, которая уже по прошествии первой недели сотрётся и порвётся, да и ночью не согреет.
- М-да, уровень дерзости у тебя, пожалуй, такой же, как и прежде. Разве что стал ещё безумнее, рассуждая о том, как с тобой разговаривает наш всевышний.
- Я не намерен сейчас опять спорить о том, что есть бред безумца, а что - здравая логика. Я не ради нашего срача сюда пришёл!
- Она в порядке, если ты о Сакуре. А её дочке уже четыре. Ты в курсе?
- Нашей с ней дочке! - взбесился Саске.
- Какой же ты отец, коли оставляешь семью и не делаешь ничего, чтобы её защитить, а лишь доверяешь эту задачу брату, которому есть ещё дело и до семьи собственной! - постарался сохранить самообладание Итачи.
- Довольно! Разве я не ради их безопасности стараюсь, избавляя этот мир от негодяев. Судя их по справедливости, чего вы, цивилизованные мои, сами делать не в состоянии.
- Не путай судью с палачом! И е забывай, с кем сейчас разговариваешь! Ты из-за своего Бога совсем рассудок потерял!
- Возможно и так! Но если это помогает мне проливать для других людей свет на истину и вселять в их души лишь всё самое необходимое, дабы те не начали резать друг друга, то я буду это делать, дабы маленькая Сарада не оглядывалась каждый вечер за спину, боясь тех, кто идёт за ней. И Сакура знала, что ничего им в этом мире больше не угрожает.
- Очнись, Саске, зло всегда было, есть и будет. Будь таких, как ты, не один, а целая армия, не все бы согласились бы тебя понять!
Саске устал от этого спора, который длится вот уже худшую половину его жизни. Он схватил Итачи за воротник и опрокинул прочь. Затем стремительно направился к автомобилю, у которого открыл пустой багажник и сложил туда всё, что нёс с собой. И с громким грохотом закрыл багажник.
- Так вот, какая встреча у нас состоялась, - с большой обидой говорил Итачи в спину брату. - Я-то надеялся хотя бы на одно братское объятие… Столько лет я сидел… сидел и думал, когда же тебя найдут и скажут, что тебя больше нет… что тебя убили за всех тех, кого убивал ты раньше за ту справедливость, в которую веришь.
Саске понимал, что ни прощения, ни поддержки, ничего абсолютно он от родных своих не заслуживал. Но он знал, на что шёл много лет назад. Героем не стать, если не принести в жертву всё самое лучшее в своей жизни - себя. Но не тот герой, кто приносит в жертву себя и не имеет сторонников в своём непростом бою. Это воистину легенда, и не менее!
- А меня не убить! - и с громким грохотом закрыл багажник.

СасуСакуы.ру - Два пути: В угоду Господу - версия для печати

Скрыть