СасуСаку.ру - Императрица - версия для печати

ТЕКСТ X



Подсветка:
СасуСаку - Откл/Вкл
Рисунки: откл/вкл

Императрица

Пролог.
Эта история произошла в далёкие времена, когда на Западе трубадуры распевали свои песни о доблестных рыцарях и прекрасных дамах, а на Востоке тем временем из уст в уста передавались легенды и предания о благородных и смелых самураях, о великих императорах, завоёвывающих изобильные земли соседей и укрепляющих свои страны.

Эта эпоха в современной истории Японии называется эпохой Камакура - когда Минамото-но-Иоритомо дал начало правлению, которое продолжалось почти семьсот лет. В какой части нынешней Азии находилась та далёкая страна, о которой пойдёт рассказ, увы, никто не знает. Да и, наверное, не узнает никогда. Но история Великого Кайнона для современных людей начинается с невообразимо прекрасного предания об их Седьмом императоре - императоре, именуемым великим Учихой. К величайшему сожалению, о тех шестерых - предшественниках Учихи Седьмого - никто ничего не знает: нет никаких существенных доказательств - только одна легенда, которая переносит нас в далёкий 1185 год…

Говорят, рядом с великим мужчиной всегда находится великая женщина. И эта история полностью доказывает сей факт.

***

1174 год, владения клана Харуно, главный дом.

- Молодая госпожа, госпожа Харуно! - вот первое, что ежедневно слышат жители огромного дома клана Харуно, ещё толком не успев проснуться.

- Молодая госпожа, где вы? - молоденькая служанка лет шестнадцати пробежала по длинному деревянному коридору, не забывая заглядывать во все комнаты.

Данная часть крепости была построена для слуг, поэтому подданные могли спокойно находиться здесь. Обычно весёлая и радостная атмосфера этого места сейчас была совершенно иной: никто не шутил, не смеялся, не радовался, как обычно с раннего утра, когда дети и взрослые начинали работать. И неудивительно: слуги били тревогу. Кухарка вместо приготовления пищи искала госпожу под столами, молодые служанки - во всех комнатах, конюхи - в конюшнях, детишки - в огромном дворе, кто-то - в курятнике, кто-то - на горячих источниках. Тихое "молодая госпожа, где вы?" - раздавалось по всему главному дому и рядом стоящих сооружениях.

На самом деле всё было не так страшно: подобные "прятки" являлись частью их дней насущных. Это был своеобразный утренний ритуал, устраиваемый единственной восьмилетней дочерью хозяина - девчушкой, которую назвали в честь прекрасного весеннего дерева с приятными розовыми цветками. Казалось, имя Сакура придумали именно для этого маленького комочка алебастровой кожи с пучком светло-розовых волос.

Маленькая девочка с распущенными длинными волосами, была одета в жёлто-лимонное кимоно, украшенное ярким оранжевым орнаментом в виде разнообразных цветков. Сверху на ребёнке была сиреневая курточка, и вся эта конструкция опоясывалась семью широкими поясами. Но на спине не было банта, которое обычно должно красоваться на своём законном месте у каждой приличной девушки её возраста! Хотя не мудрено - эта самая "красота" и была причиной сегодняшней истерики и побега: уж очень не хотелось Сакуре "таскаться", как она сама выразилась, "с этим позором".

- Я не арабский тигр мамы Ино, чтобы меня обвязывали этим! - чуть ранее вскричала Сакура, пытаясь избавиться от банта в виде бабочки на спине.

Служанка глубоко вздохнула, в очередной раз призывая всё своё хвалёное терпение: приходилось каждое утро уговаривать молодую госпожу одеваться правильно, как того призывает этикет.

Но сегодняшняя ситуация была несколько иной: к ним приезжал особо важный гость, хотя его статус и не был оглашён никому. Только хозяин поместья знал о нём. А он был, несмотря на весёлый нрав, довольно строгим человеком. Воин в отставке, как-никак!

- Вам нужно это надеть, госпожа, - тихо произнесла, наверное, уже в сотый раз девушка. Сама она была в своём лучшем наряде - в голубом простеньком кимоно. - Пожалуйста…

- Н-но… всё? - Сакура сделала умоляющее личико. - И бёдра обматывать, и первый халат надевать, и второй, и ещё само кимоно, и куртку и… и семь поясов?

Ответом был быстрый кивок.

- Нет! - Сакура подпрыгнула и направилась к двери, не обращая внимания на то, что последний пояс запутывался в ногах. - Только не в этот раз!

Вот теперь-то её все ищут. Ино посмеялась бы над "лолбастой". Блондинке ведь всегда нравилось надевать все эти яркие тряпки на себя. Но Сакура-то не такая! Ей по душе больше одеваться, как мальчик, и бегать по улицам и рынку, играться с детьми торговцев-лавочников на ярмарках. Однажды, когда служанка Куренай взяла Хинату и Сакуру с собой на ярмарку, девочки подружились с такими чудесными детьми! Совсем простыми и беззаботными! Подумать только: крестьянским дочерям не надо было переодеваться по десять раз, им можно было весь день бегать и прыгать, не сидеть над каллиграфией и иностранными языками, а самое главное, что они могли пачкаться! Да-да, именно! Когда Сакура увидела это, то по-настоящему в первый раз в жизни позавидовала кому-то. Сначала она смутилась, но после поняла, что ничего плохого в этом нет: Сакура же не делает им пакости, как взрослые, когда зеленеют от зависти!

Но сегодня её не поймают! Сегодняшний план действий, по мнению девочки, был идеален: забраться в сад, залезть на самое высокое дерево и ждать… ждать пока гости не уедут! Её не найдут, и тогда папа не сможет приказать ей улыбаться незнакомцам и вести себя "прилично"! В этот раз она победила!

Естественно, Сакура не учла того факта, что ей, возможно, до отбытия прибывших, придётся сидеть на дереве свыше недели.

Девочка остановилась среди кустов. Она была уже близка к самому высокому дереву, чтобы забраться на него. Попутно молодая госпожа развязывала широкие пояса. Осталось всего лишь два. Но их было так тяжело снять! Служанки всегда старались на славу, когда дело доходило именно до кимоно Сакуры.

Девочка услышала шаги приближающихся слуг и их крики и, прибавив темп, - вот невезение! - споткнулась и уткнулась носом в зем… нет, не в землю, а… в чью-то обувь.

Стыда ребёнка не было предела. А ещё и обиды. И сегодня не получилось сбежать. Сейчас её схватят, как зверька, поднимут, начнут говорить о том, как должна вести себя правильная девушка… и… поведут заново одеваться.

- Эй, ты там ещё долго?

Голос показался Сакуре незнакомым. Конечно, ведь это были не тихие нотки Хинаты и не упрекающие Куренай, и даже не строгие и в тоже время весёлые отца. И никого из слуг. Это был совершенно другой голос, мужской, нет, скорее юношеский. Сакура медленно подняла голову и встретилась с недовольным взглядом парня лет шестнадцати-семнадцати. Он был высок, широкоплеч для своего возраста, с чёрными длинными волосами. Стоял гордо и властно, как будто весь мир лежал у его ног. Почему-то Сакура почувствовала себя мешком с картошкой, а не молодой госпожой, но негодование быстро сменилось злостью и обидой. Между тем, незнакомец поднял носок обуви прямо перед её носом и провёл им черту по земле.

- Держи дистанцию, замухрышка.

Ледяной тон и грубая фраза привели девочку в чувства. Она быстро вскочила на ноги, хотя это и получилось не слишком изящным, а даже очень нелепым. Сакура попыталась стряхнуть грязь, но её было очень много, так что девочка тут же бросила это бесполезное занятие.

- Ты кто такой? - девочка властно сложила руки на груди и высокомерно посмотрела на стоявшего перед ней мужчину. - Быстро отвечай.

Конечно, Харуно не обратила внимания на богато украшенное одеяние собеседника.

- Я со служанками не разговариваю. - Парень окинул её пренебрежительным взглядом и сделал неопределённый жест рукой: мол, отойди, мешаешь.

Это было пределом для вспыльчивой и капризной Сакуры. Никто с ней так не разговаривал. Её лелеяли и оберегали.

Вдруг девочка заорала во всё горло, чем напугала незнакомца, и, размахнувшись ногой, ударила молодого мужчину в коленку. Его это, конечно, в некоторой степени напугало, ведь её крик, был похож на какой-то боевой клич древних народов. Да и сила у девочки была: его ногу пронзила острая боль в районе чуть ниже коленной чашечки.

Не успела Сакура обрадоваться маленькой победе над неверным, как кто-то сильный схватил её на руки и решительно отодвинул от незнакомца. Девочка начала брыкаться и кричать; ей казалось, что это кто-то из слуг, который всё-таки нашёл её. Каково же было удивление девочки, когда, подняв голову, она встретилась лицом к лицу с мужчиной, половина лица которого была скрыта маской. Сакура пронзительно закричала. Теперь причиной был испуг. Неужели так крадут богатых господ, а потом просят за них выкуп?

- Тише-тише, молодая госпожа Харуно. Вы ведь Харуно, верно? - несмотря на мешающую его разглядеть маску, по глазам седовласого мужчины (странно: он был седовласым, но молодым) было ясно, что тот улыбается.

Сакура медленно кивнула, не отрывая взгляда от мужчины. Он был старше юноши, лет эдак двадцать пять-тридцать, и добрым. Да, именно добрым. Ей он сразу же понравился. Но симпатию благородные дамы не выказывают при каждом удобном случае, поэтому Сакура высокомерно подняла подбородок и посмотрела на него.

- Да, как видите, именно я Сакура Харуно, так что попрошу вас поставить меня на землю.

Сакура попыталась не обратить внимание на то, что державший её в своих объятьях мужчина едва сдерживал клокотавший в груди смех. Нет, настоящая благородная дама не подаст виду.

Девочка уже хотела спросить, кто же эти двое всё-таки такие, так как наконец успела обратить внимание на их богато украшенные одежды, но ей дерзко помешали… и кто же? Её отец, который быстрыми шагами пересекал разделявшее их расстояние.

- Сакура! - девочка уже поняла, что отец чем-то был недоволен. Кстати, за его спиной стояла Куренай. - Живо в свою комнату! Куренай, - произнёс как-то неестественно серьёзно даже для самого себя Кидзаси, - не выпускать эту девицу из комнаты, пока она не научится правильно надевать кимоно. - Но вдруг, окинув дочь взглядом полностью, отец прыснул, чтобы не засмеяться. Его гнев всегда быстро улетучивался, когда дело было связано с любимой и единственной дочерью. Серьёзней он продолжил: - Куренай, неделю пусть сидит в своей комнате.

- Хорошо, господин. - Высокая красивая брюнетка сделала шаг вперёд, поклонившись гостям, и нежно, но требовательно схватив запястье Сакуры, потащила последнюю в дом.

- Ну, па-а-апочка. - Надежда умирает последней.

- Госпожа Харуно, живей, - поторопил её отец. Через секунду он уже обратился к Седовласику, как его мысленно окрестила сама Сакура.

Девочка прищурилась. Но в мгновение мимические морщинки разгладились, и она, выпустив руку из железной хватки служанки, которая быстро тащила её в дом, повернулась к новоприбывшим, показала юноше язык, и, точно нашкодивший деревенский мальчишка, пулей направилась в свою комнату.

Через год она узнает, что её гость стал Седьмым Великим императором Кайнона.

Императрица. Первый шаг

Первый шаг.
1185 год, март, дом клана Харуно.

Снова кто-то её обнимает. Кто-то знакомый и незнакомый одновременно. Она пытается освободиться от оков его объятий, но, увы, ничего не выходит: он силён. И властен. Да, Сакура это поняла с самой их первой ночи. Тогда он так же крепко держал её, и сколько бы девушка ни делала попыток отгородить своё тело от его жадных прикосновений, ничего не выходило: каким-то образом, но её тело немело, и, даже если у неё и получалось убежать от него, это долго не длилось - таинственный незнакомец всегда настигал Сакуру. Опять его горячие губы, опаляющие её в тех местах, где они касаются; руки нежно, но тем не менее требовательно ласкающие её, и его нестерпимое желание, желание овладеть ею…

Сакура резко открыла глаза. Опять ей приснился этот странный сон! Девушка, как ошпаренная, быстро села на татами. Дыхание сбилось, и несколько секунд она просто пыталась отдышаться. Руки дрожали, зрачки глаз расширились. Примерно через несколько минут, когда к ней пришло осознание того факта, что ничего плохого не случилось и это был просто сон, Сакура наконец-то свободно вздохнула.

Девушка потянулась к маленькому деревянному столику, который размерами напоминал, скорее, поднос с искусной резьбой, и взяла кубок с водой. Огонь от свечи, которая стояла там же, на столе, освещал лишь половину спальни Сакуры, но и этого хватало - всё же лучше, чем тьма.

Несколько глотков утолили её жажду, но она знала - сегодня ей уже не заснуть. Девушка, отдёрнув тонкое одеяло, решительно встала с постели. Татами находилось посередине комнаты, а вдоль стен стояли различные тумбочки, шкаф, пристроенный в стене, и многое другое. Сакура была в одном тоненьком хлопковом кимоно - она с детства не любила все эти наряды, а теперь уж, в девятнадцатилетнем возрасте, тем более. По этой причине в своём доме, хотя бы по ночам, девушка считала нормальным одеваться так, как ей удобно.

Сакура уже считалась старой девой: ей давно пора выйти замуж. Её знакомые в девятнадцать уже имели по два-три ребёнка. Например, её лучшую подругу Ино, смогли пристроить в гарем Седьмого Императора в двенадцать! И теперь девушки не виделись уже семь с половиной лет. Розововолосая глубоко вздохнула и подошла к сёдзи и резко раздвинула её в правую сторону. Тихонько прикрыв её, хотя она и знала, что не сможет издать из-за хрупкости двери ни единого звука, девушка босиком пошла вдоль длинного коридора. Внутри дома-замка - а это был именно настоящий замок - всё казалось до такой степени тонким и легко ломающимся, что невольно задумываешься: а чуть сильный шквал ветра не разрушит это прекрасное творение кайнонинцев? Но вся эта хрупкость была лишь обманным манёвром: жители крепости прекрасно знали, что их дом, высеченный на скале и покрытый “слоем” дерева не может быть хрупким.

Этот особняк основал прадед Сакуры. В то время клан Харуно ещё служил верой и правдой Пятому императору Кайнона, и дом (его называли только “домом”) был создан как крепость и убежище. Прадед девушки, видимо, был очень строгим и сильным духом человеком, раз смог заставить огромное количество людей построить замок на горе. Сакура, совершенно недалёкий от политики человек, прекрасно понимала плюсы и минусы горного замка: обзор для смотрителей открывался огромный, укрепление, благодаря свойству гор, было прекрасным, о наводнениях и землетрясениях не приходилось и думать, но, к сожалению, оборона не смогла бы долго продержаться. Слава Богу, никто никогда не направлял на них своего оружия, ведь никому не хотелось после этого отчитываться перед Императором своей головой.

Сакура часто вспоминала историю своего клана, которую рассказывал ей отец. И история создания крепости Кейсая - так назывался их замок - была одной из самых интересных для маленькой девочки.

Дело было в том, что пятьдесят лет назад, когда прадед Харуно, будучи лучшим другом Императора, повздорил с последним, Великий Правитель приказал ему и его семье впредь не появляться в императорском дворце. Также он отделил, что очень странно, обширные земли Харуно от Кайнона, но заставил платить вдвое больше налогов. Сакура не знала, что с ними случилось, но ссора была сильной, раз Император так обиделся. Она тут же улыбнулась: значит, это были настоящие друзья, если Правитель не приказал своей страже тут же обезглавить бывшего даймё. Как бы в ответ на это, прадед Харуно укрепил свои владения ещё лучше, так, в конце концов, клан Харуно стал одним из самых сильных династий. Был, но не сейчас. Как он мог быть сильным, если теперь во главе его стояла женщина? Нет, Сакура не сомневалась в своих политических способностях, но кто будет воспринимать её всерьёз? Для всех этих знатных вельмож, вассалов Императора, да и вообще для всех мужчин, к сожалению, женщина - существо предназначенное для хозяйства по дому, хранению домашнего очага, воспитания детей и приятного по ночам времяпрепровождения.

Порой она задумывалась: не податься ли в гейши? Конечно, это было шуткой, но если призадуматься серьёзней, что девушка часто делала, - ведь именно умные женщины, жёны Правителей, главные наложницы, гейши, даже, порой, бывшие проститутки благодаря своим талантам соблазнения и введения мужчин, ослеплённых похотью, в заблуждение, через последних могли серьёзно влиять на политику, экономику страны. И чаще они это делали намного лучше своих мужчин. Сакура автоматически начинала их уважать. Порой, непорочность ума важнее, чем непорочность тела. Нет, конечно, она не собиралась идти на улицу Красных фонарей, вдохновлённая мыслью, что, быть может, встретит какого-нибудь политика, влюбит в себя, женит на себе и будет через него играть на королевской арене в “политику”, нет. Это было сверх глупости. У неё есть намного более важные дела, чем грезить о политической карьере. Особенно тогда, когда нынешний Император “как-его-там” не выражает никакой симпатии по отношению к их землям. И вообще, после смерти отца - а это произошло полгода назад - ей пора выйти замуж, несмотря на то, что она этого абсолютно не хотела.

Нет, Сасори, конечно, был хорошим молодым человеком. Более того, он её любил. По крайней мере Сакуре так показалось ещё пять лет назад, когда впервые с ним встретилась. Да, а как же: разве странный и несколько… нежный взгляд, которым он одаривал её каждый раз, когда видел - разве это нельзя назвать влюблённостью? Когда был хмурым, то при виде невесты озабоченность сразу исчезала с его лица. Акасуна дарил роскошные подарки. Говорил слова любви каждый раз, когда приезжал к ней. И немудрено, что именно его выбрал Кидзаси в мужья девушке. Но когда она официально стала его невестой три года назад, вдруг Сасори, принца-регента Императора страны Заходящего Солнца, призвали срочно назад. К сожалению, Сакура не узнала причину его срочного отбытия. А позже ей пришло письмо с императорской печатью - письмо от жениха. Он писал, что хотел бы дождаться её двадцатилетия, чтобы наконец-то совершить ритуал бракосочетания. Молодой принц был настолько занят властью, что даже не смог приехать на похороны главы клана Харуно. И его можно было понять: Сасори был очень серьёзным человеком, он никогда не изменил бы своему государству даже из-за серьёзной причины, оставив её одну в тяжёлое время - время войны с “северными варварами”, воинами северной страны под названием Аразус. Сакура прекрасно это понимала, поэтому терпеливо ждала жениха. И до сих пор ждёт. Через три месяца ей исполнится двадцать, и тогда уж точно Сасори приедет за ней. Но почему-то от этой мысли в груди не разливалось тепло, не было трепещущей радости, глаза не сверкали. И девушка знала, что это не только скорбь по отцу - это было что-то непонятное. В последнее время она чувствовала себя птицей в золотой клетке, и думы о предстоящей свадьбе наводили такие же мысли. Она понимала: с таким человеком, как Сасори - прямым, скрытным и сдержанным, думающим в большей мере о благосостоянии Заходящего Солнца, Сакура не сможет даже мечтать о политике. А ей хотелось именно этого.

Девушку, по настоянию отца, учили не просто монахи, а люди, знающие толк в своём деле. А она хватала всё сразу, впитывала в себя знания, как губка. Также молодая госпожа прекрасно могла понимать характер человека после первой же встречи с ним. А Сасори ни в коем случае не подпустит свою жену к делам страны, не посоветуется с ней никогда. Он был из тех мужчин, чьи некоторые поступки Сакура недолюбливала. Мужчина был бы прекрасным братом для неё, другом, но не женихом. Но всё же некая симпатия к нему имела место быть. Они могли часами разговаривать об искусстве. Кроме того, немаловажную роль играла его интересная внешность: малиновые волосы, переливающиеся в лучах утреннего светила всеми оттенками красного, ярко-карие глаза и алебастровый оттенок кожи, непонятно как сохранившийся под палящими лучами солнца. Но всё же ей больше было по душе остаться в девицах.

Девушка тряхнула головой. Прекрати мечтать, ты уже помолвлена! Сакура быстренько и, главное, бесшумно вышла из дома и оказалась в обширном дворе с огромным количеством различных деревьев: там росли и куробэ, охё, тогасавара, савара, куромацу и многие другие виды. Большая часть деревьев в виде бонсай находилась и в самом замке, в различных комнатах: как покоях хозяев, так и в гостевых. Луны почти не было видно: она, то появлялась на небосводе, то скрывалась за сероватыми облаками. Звёзды, естественно, тоже попрятались, лишь самые яркие из них награждали наблюдавших своим далеко не ярким мерцанием. Но свет Сакуре абсолютно не был нужен: нужную дорогу она знала наизусть. Не раз девушка, будучи пятилетним сорванцом, по ночам убегала в свой личный уголок, который становился личным лишь по ночам. Это был природный источник, который - да! - находился в горах.

Сакура вздохнула полной грудью - и сразу же горячий пар ударил в нос, а тёплые струи воздуха на мгновенье обожгли лёгкие девушки. Источник, по велению уже дедушки Сакуры, был разделён на женскую половину и мужскую. Несмотря на это, мужчины и женщины, естественно, купались в разное время, даже по разным дням. Но девушка благодаря своему опыту “прогулкам в ночи” прекрасно была осведомлена о том, что никто - ни воин, ни служанка - не приходил сюда ночью. Сюда наведывалась только Сакура. Девушка шаловливо улыбнулась: сейчас придёт спасительная слабость и успокоение.

Вот только она не заметила мелькнувшую средь деревьев тень.

В маленьком домике, построенном специально для переодевания, девушка как всегда нашла большое количество чистых полотенец: Куренай никогда не изменяла своим привычкам. Сакура, перед тем как выйти, даже не обернулась в шерстяную ткань: зачем, ведь никого же нет? Она просто прихватила с собой полотенце, намотав на руку.

Весело перепрыгивая с камня на камень, девушка то и дело кончиками пальцев ног пыталась коснуться горячей воды. Но тут же отпрыгивала в сторону, хихикая, так как боязнь обжечься всё же была. Затем, нагнувшись, она пыталась уже руками привыкнуть к высокой температуре. На улице была весна, и в воздухе всё ещё парил некий холод, образовывая яркий контраст горячей воды и плотного пара. А так как Сакура всё же, несмотря на свою закалённость с малых лет, не хотела заболеть, то она, откинув полотенце, с визгом прыгнула в воду.

Такого Саске ещё не наблюдал: чтобы знатная дама да и вела себя так… раскованно? Нет, он, конечно, будучи двадцатисемилетним Императором, имевшим далеко не единичные отношения с противоположным полом, прекрасно был осведомлён о том, как ведут себя “высокопоставленные дамы” вне общества. Но чтобы так, ничего и никого не боясь, не страшась внезапного появления какого-нибудь воина… хотя… Шаловливая мысль вдруг промелькнула в похотливой голове Императора Кайнона, но он, ещё раз посмотрев на девушку из своего убежища, тут же отбросил глупые, по его мнению, думы: не могла же она, поджидая любовника, так громко резвиться в воде?

Он совершенно случайно наткнулся на неё - нет, конечно, искал, просто не думал, что найдёт её в горячем источнике. Ну, ведь обычно нормальные люди спят, не так ли? Но всё же Саске сразу же её узнал: этот оттенок волос присущ только её роду. Хотя и одиннадцать лет назад, когда они, ещё совсем дети, встретились впервые, Саске показалось, что стоявшая перед ним “молодая госпожа” - зелёненький и чумазый сорванец. Но теперь он понял, как ошибался. А ошибался он совсем иногда. Нет, скорее никогда. Всё же теперь перед ним стояла обнажённая экзотическая красавица.

Все мысли разом вылетели из головы мужчины, когда Сакура в очередной раз вынырнула из прозрачной воды. Она лила на себя прозрачную воду, проводила руками по телу, волосам, улыбалась каким-то своим мыслям, не открывая глаз, просто плескалась. Когда она оставалась стоя чуть дольше над водой, то её тело покрывали капельки влаги, которые, образовывая дорожки, сползали медленно вниз, обратно возвращаясь в источник. Глубоко там не было - Сакура не могла нырнуть, да и лунный свет был неярким, так что Саске лишь различал очертания её округлых бёдер, полных грудей, стройных ног и плоского живота. Но всё остальное дорисовывало его воображение. И дорисовывало оно довольно-таки красочно, так, что мужчина почувствовал томление в зоне паха. Он сразу себя отдёрнул: у него и его маленькой армии важная работа, а он сейчас думает о смазливой девчонке.

Кстати о девчонке. Саске, заметив, что Харуно решила уже вылезть из своей ванны, сильнее прижался к дереву, у которого прятался, и немигающим взглядом стал следить за ней. Сейчас он был похож на пылкого семнадцатилетнего любовника, поджидающего свою женщину. Ну как же смехотворно - однако Саске знал, что если сейчас появится, то девушка поднимет такой шум, что сюда приплетутся все стражники. А люди Императора ещё не успели обезвредить спящих и воинов, а значит, он просто должен подождать ещё чуть-чуть. Совсем чуть-чуть.

Ох, как разозлятся его главный советник и главный евнух - Какаши и Орочимару - когда узнают, что он всё-таки сделал этот шаг для присоединения обратно земли клана Харуно. Дело было в том, что девять месяцев назад Саске отправил письмо с императорской печатью хозяину крепости, Кидзаси Харуно, с приказом немедленно явиться в императорский дворец к Великому Правителю, Саске Учихе, и добровольно войти в состав Кайнона. На это Харуно ответил незамедлительным отказом, доказывая свою правоту тем, что много лет назад между их предками этот вопрос был решён. После этого Саске прибегал к разного рода демократическим ходам, но всё было безуспешно: Кидзаси был непреклонен. Вот тогда-то в игру вошёл главный евнух, который, по сути, далеко не был евнухом, Орочимару. Он предложил наказать клан Харуно. Саске, будучи в ярости, позволил делать евнуху всё, что тот захочет. Вот теперь-то он и пожинает плоды своей ошибки: Кидзаси мёртв, а ему, Саске, приходится сейчас торчать тут и бояться каждого шороха!

Однако эти земли ему жизненно необходимы: если вдруг начнётся война между Золотым Западом и Аразусом, то Кайнон, будучи между этими странами, окажется в эпицентре событий. А земли клана Харуно их спасение.

Во владения этого клана входили не только обильные поля, но и целая горная цепь, которая охраняла весь Кайнон от нашествий. И если сделать этот замок резиденцией Императора во время войны, то кайнонинцы получат большую перспективу. И сейчас Учихе нужна была эта женщина, так сексуально виляющая бёдрами.

Не отрывая взгляда от невинной соблазнительницы, Саске краем глаза заметил, как на Западной Башне зажёгся факел - знак того, что Наруто, его верноподданный, справился с заданием. После этого зажглись ещё три факела - Северный, Южный и Восточный. Отлично. Видимо, Какаши и Орочимару не буду сильно злиться. Хотя, их мнение его не очень волнует.

Сакура уже обмотала себя полотенцем, чтобы скрыть явную наготу, и, взяв халат, двинулась обратно в свою комнату. Горячая вода подействовала на неё, как прекрасное снотворное - девушка еле стояла на ногах. Но вдруг она остановилась: Сакура заметила зажжённые факелы на всех крайних башнях. И это её смутило.

Девушка собралась повернуться, чтобы оглядеться, но вдруг почувствовала холодный металл на разгорячённой коже. Страх сковал всё её тело, а хаотичные мысли - разум. Ей было ясно лишь одно - здесь враг, и она как хозяйка должна спасти всех.

Сакура попыталась вывернуться, но почувствовала, как сильная рука обхватила её талию, крепко прижав к себе. И у девушки появилось смутное чувство дежавю. О Боже, это прикосновение! Это ведь точно так же… как в её сне, нет, точнее, кошмаре! Сакура попыталась лягнуть противника ногой, но услышала лишь смешок. И почувствовала, как оружие опустилось ниже - на уровень груди.

- Госпожа Харуно… вы ведь хотите жить?..

Императрица. Второй шаг

Второй Шаг
- Госпожа Харуно… вы ведь хотите жить?...

Саске рукой ощущал, как сильно билось сердце стоявшей перед ним женщины. Она пыталась дышать спокойно, но он прекрасно слышал её прерывистое дыхание, чувствовал быстро поднимающиеся и опускающиеся груди очаровательной формы...

Когда Сакура опять попыталась вырваться, Саске лишь крепче прижал свою жертву к груди. Теперь, когда девушка так близка к нему, мужчине стало ещё невыносимей: хотелось тут же повалить её на землю. Прекрасно! Он, оказывается, ещё и извращенец с большой дороги. Эта особа с первой их встречи приносит ему одни проблемы.

- Вам лучше слушаться меня, Госпожа. - Обращение было произнесено довольно язвительно.

Сакура сейчас была в очень нелепом и двусмысленном положении: она в тоненьком шёлковом халатике, едва достигающем середины бёдер, прижата к какому-то похитителю, а на её шее мелькает острое лезвие катаны, как сообразила сама девушка. Да уж, ей сейчас можно только позавидовать: выбирай, Харуно, - или смущаться своей наготы, тем самым слушая этого придурка, или же отбиваться от него, чтобы хоть как-то разбудить спящих. Конечно, Сакура выбрала второй вариант.

Саске на мгновение расслабился, решив, что девушка достаточно испугалась, чтобы замолчать.

- Итак, Госпожа, - не выпуская её из стальных объятий, Саске чуть отвёл катану в сторону, - надеюсь, вы настолько разумны, что не предпримите попытку сбежать.

В ответ молчание.

- Итак? - девушка чувствовала опаляющее горячее дыхание у своей шеи, когда он снова заговорил, и ей почему-то сразу захотелось сжаться. Но мысленно сразу же отдёрнула себя: сейчас не время поддаваться страху!

- Хорошо. - Голос зазвучал на странность хрипло. - Только… - девушка замолчала.

- Что? - Саске уже окончательно отвёл катану от неё в сторону, решив, что от юной особы не будет никакой опасности, но рукой всё же крепче прижал Сакуру к груди, неосознанно наслаждаясь мягкостью её податливого тела.

- Только… - Саске поклялся, что увидел, как сильно запылали щёки девушки, - только вот… я … ну… так одета. Не позволите ли мне вон там, - медленно дрожащей рукой Харуно указала на маленький домик - “раздевалку”. Именно оттуда она и вышла вначале… полностью обнажённой. - Вон там… мне просто нужно облачиться в… более подобающее одеяние…

Ба! Если бы Император рассказал своему верноподданному, Наруто из клана Узумаки, о том, что девушка полностью обнажённая и весело купавшаяся ночью, и этот скромный маленький дрожащий человечек один и тот же человек, то молодой самурай ни в коей мере не поверил бы своему господину. Да и Саске сейчас, похоже, не верил.

- Нет! - ответ был спокойным, но грубым, отчего Сакура вздрогнула. Она как обычно прекрасно вошла в роль слабенькой дамочки, но девушка не могла обмануть саму себя: это не просто вор. От него исходила какая-то властная аура, которая подчиняла всех и вся без разбору. На мгновение Сакуре даже показалось, что от негодования она сделает всё, что ей прикажет этот незнакомец. Всем телом девушка ощущала его силу: крепкая рука, прижимающая к стальной груди, несомненно, сильные ноги, которые были так близко к её собственным, горячее дыхание, которым он одаривал её шею каждый раз, наклоняясь, чтобы сказать что-то тихо.

- По-пожалуйста, уважаемый. Мне… мне очень стыдно находиться в такой одежде перед незнакомцем. - Девушка сжала края своего халата. Почему-то ей стало не по себе: она только сейчас поняла всю серьёзность ситуации. А если её прямо здесь изнасилуют? А потом убьют? И убьют ещё и всех спящих, а после сожгут весь дом, дотла!

Страх накатил удушающей волной. Не сдержав эмоций, Сакура позволила солёной слезинке скатиться вниз, расчерчивая тем самым мокрую дорожку на розовой щёчке. Почему-то именно сейчас ей так сильно стало не хватать отца. И матери, которую она и вовсе не помнит. А ещё перед глазами появился иногда позволяющий себе улыбнуться Сасори, и Сакура мысленно пообещала себе, что если выживет, то всеми руками и ногами согласится стать его женой. И будет делать то, что ей велят. И ничего боле. Больше не будет ослушиваться Куренай, не будет подшучивать над скромной Хинатой, спорить по поводу длины платья с Карин, её верной служанкой. Будет образцовой благородной дамой.

Но вдруг произошло то, чего никто не ожидал: ни Сакура, ни сам Саске. Мужчина быстро, но нежно, схватив за плечи юную особу, повернул девушку к себе лицом, заставляя посмотреть на него. Сакура его всё равно не узнала бы: доспехи служили не только защитой, но и хорошей своеобразной маской.

Девушка окинула долгим взглядом своего мучителя. Он весь был в доспехах простого воина. Причём они так хорошо его замуровали, что видна была только нижняя часть лица: прямой нос, полные губы, чисто выбритый подбородок и белоснежные зубы. Незнакомец, опять наклонившись к ней вплотную, произнёс:

- Не стоит бояться, красавица. Даю тебе пять минут на то, чтобы ты переоделась. - И Саске быстро отпустил хрупкие мокрые плечики. - Я буду за дверью, и даже не вздумай что-нибудь предпринять или же закричать. Поняла? Ты ведь видела факелы, верно?

Девушка, лихорадочно кивнув головой, сразу же поплелась к спасительной комнате. Мужчина не наврал: всё время, что она провела в помещении для переодевания, он спокойно стоял спиной к двери, и - как поняла Сакура - прислушивался к любому шороху и звуку. И немудрено. Ведь если его поймают, то просто-напросто повесят или же казнят.

Харуно стянула с себя полотенце и быстро накинула тот самый халатик - свою ночную рубашку. Естественно, две нижних юбки, пояс, жакет и верхний халат она не взяла с собой, впрочем, как и обувь: кому могло в голову прийти, что в эту местность, которую считают самой благоприятной и безопасной для жизни человека, могут наведаться похитители? И более того, прикинула девушка, их много: Сакура прекрасно видела, что горели ярко-алым все четыре факела главных башен. А это означает, что её замок окружён со всех сторон. Да какой окружён! Неприятели, скорее всего, уже в главных частях дома бродят. Харуно, предварительно бросив взгляд на дверь и отметив, что, как ни странно, её противник не сделал попыток войти, быстро огляделась, лихорадочно вспоминая, куда спрятала свою катану, подаренную ей покойным отцом. Оружие находилось в этой комнате - после смерти Кидзаси Сакура спрятала разного вида мечи не только в замке: закопала в саду меж деревьев, спрятала под досками полов в каждой комнате, а также кинжал, лук и стрелы были замурованы в разных частях конюшни. И самая дорогая вещь, катана отца, была спрятана именно в этом помещении. В то время Сакура сделала это специально: так как молодая госпожа часто наведывалась сюда по ночам (а именно в тёмное время суток и происходят восстания, ограбления и нападения), то сочла нужным именно в этом месте и захоронить своё железное сокровище. Нужно отметить, что розововолосая не ошиблась: она именно в том положении, которого опасалась, хотя и не знала, почему воины в доспехах направились в её поместье.

Сакура ещё раз оглядела комнату: никто и не подумал бы, что здесь может быть клинок. Девушка с маленького возраста умела хранить предметы так хорошо, что никто не мог отыскать, не будь на то желание малютки-озорницы, если, конечно, сама виновница не забывала о созданном ею тайнике. Сейчас и была такая ситуация - вспомнить бы, куда она запрятала то, что ей сейчас так сильно требовалось. Девушка бесшумно прошлась по комнате, рассматривая всё и вся: маленькие стульчики для ног, покрытые зелёной мягкой тканью, такие же стулья, круглый стол, скорее для интерьера, чем для нужды, лавки, чтобы отлежаться после горячих вод, комоды из крепкого дуба, бамбуковый коврик, огромный шкаф… Шкаф! Точно! Именно там хранит все халаты и полотенца Куренай! И именно там полгода назад Сакура запрятала свою катану.

Харуно ещё раз бросила короткий взгляд на дверь: видимо, её похититель терпеливый, раз столько ждёт. Несмотря на это, девушка встала на колени и, распластавшись на полу, покрытым бамбуком, начала шарить левой рукой под шкафом. Пространство было настолько узкое, что будь у Сакуры руки чуть толще, она ни за что не смогла бы протиснуть её. Но вот - и ладонь коснулась ткани, в которую было завёрнуто её оружие. Сакура, охваченная внезапным возбуждением предстоящей битвы, даже не задумалась о том, что, возможно, потерпит поражение, так как давно уже не занималась искусством владения меча, которому обучил её отец. В голове билась лишь одна мысль: она одержит победу и разбудит остальных, чтобы те смогли сбежать!

Но, к сожалению, Сакура так сильно увлеклась развязыванием катаны от многочисленного тряпья, что не заметила, как перед ней выросла высокая тень.

- Хм, мне казалось, вам нужно переодеться, Госпожа.

Сакура резко подняла голову. На расстоянии десяти шагов стоял мужчина в доспехах. И, несмотря на то, что его лицо девушка всё ещё не видела, она почувствовала его гнев и едва сдерживаемую ярость. Облокотившись о дверной косяк (и как он смог бесшумно открыть дверь?), воин в небрежной позе с деланной надменностью рассматривал Сакуру, всё ещё сидящую на полу и прижимающую к груди довольно-таки, как Саске подметил, хорошую катану. Но вся его расслабленность была напускной: в груди его горело пламя злости, которое лишь распалялось похотью при виде плавных форм своей уже пленницы. Хорошо, что он был в доспехах, и Сакура не могла увидеть его реакцию на неё. И слава богу! Не хватало ему ещё, чтобы из домика раздались крики “благородной дамы”, испугавшейся ещё больше. Но Саске про себя отметил и то, что розововолосая пленница была как-то слишком тиха и спокойна: ни плача, ни визга, ни просьб о милости над ней - мужчина лишь видел пожар злости в ярких изумрудах.

Девушка вздохнула и, гордо вскинув голову, надменно оглядела мужчину. Пора сменить тактику.

- Да, как видите. Мне нужно было переодеться, что, собственно, я и сделала.

Саске вздёрнул бровь.

- Как я вижу, вы успели не только это. - Мужчина, оттолкнувшись от двери спиной, медленно, словно хищник, направился к девушке с целью забрать у неё опасное оружие. На мгновение Сакура замерла, глядя на его властную походку, свойственную лишь аристократам, если не императорам. Но потом, поняв ход мыслей воина, быстро вскочила на ноги, намереваясь дать отпор. Не в её характере было сдаваться без боя.

- Не подходите. - Встав в нужную позу так, чтобы двумя руками держать перед собой катану, Сакура хладнокровно произнесла: - Я, знаете ли, прекрасно фехтую.

В ответ она услышала лишь весёлый, но далеко не добрый смех. Ну чего-чего, но такого Саске ещё не слышал. Просто в его голове ещё сохранился образ маленькой восьмилетней девочки, нагло показывающей язык, а теперь перед ним стояла взрослая женщина, объявившая себя прекрасным фехтовальщиком.

На Сакуру словно окатили ушат водой: подумать только, её унизили! Решили, что она всего лишь храбрится! У девушки на это был свой ответ: не давая опомниться воину, Харуно первой атаковала его. Да ещё и с такой страшной силой, что, если бы Саске не успел точно среагировать, то ему бы точно отсекли плечо. Теперь он понял, насколько ошибся, обсмеяв эту гордую и смелую девушку.

В это время Сакура шаг за шагом, удар за ударом направлялась вперёд; ей хотелось заставить противника врасплох, когда он окажется у стены. Оба молчали. Лишь звон бьющихся друг о друга лезвий говорил о том, что здесь происходит маленькая, но всё же решающая битва. Чтобы победить, - это Сакура усвоила давным-давно - невозможно только опираться на силу и умение владеть мечом: этого очень мало. Нужно иметь и уметь пользоваться живым умом для того, чтобы легко обезоружить врага. Эта тактика победы, по мнению Сакуры, была самой правильной. А судя по тому, как лениво и в тоже время умело отображал удары этот мужчина, девушке только и оставалось, что полагаться на свои мозги.

Саске уже понял намерения своей “подруги”. Неужели она думает, что прижав его к стенке, сможет одолеть? Его, сильного, в два раза больше её по телосложению, опытного? Что за глупости. Но в тоже время мужчина с неким восхищением смотрел на то, как рьяно она нападает, не давая передышки, и целенаправленно ведёт его к этой чёртовой стене. Да, Саске прекрасно видел, что девушка сражается довольно неплохо даже для мужчины, но, к её сожалению, ей ещё очень далеко от Императора. Как жаль, что она это, видимо, ещё не понимает.

Да-да-да! Сакура уже хотела кричать от радости по мере того, как они всё ближе и ближе подходили к стене. Но вдруг, когда она попыталась сделать очередной выпад, воин быстро схватил её предплечье свободной рукой и быстро поменял позиции - теперь именно Сакура, а не он с одной стороны прижата к стене, а на грудь ей давят тяжёлые доспехи противника. Быстрым движением руки победителя запястья Сакуры оказались над её головой. Катана со звоном упала на деревянный пол. И лицо девушки опалило горячее дыхание мужчины:

- Было приятно с вами… сразиться.

Девушка резко подняла голову, не отрывая взгляда от его лица.

- Будьте настолько благородны, чтобы хотя бы показать поверженному сопернику ваше лицо! - запальчиво прошипела девушка.

Саске лишь усмехнулся. Он, конечно, выполнит просьбу дамы. Медленно, не выпуская запястий девушки и прижимая своим телом её к стене, правой рукой мужчина стянул огромный шлем, прикрывающий большую часть лица. Буквально через пару секунд правитель с нескрываемым удовольствием наблюдал за реакцией молодой женщины.

Она его вспомнила.

- Седьмой Великий Император Кайнона к вашим услугам.

Императрица. Третий шаг

Третий Шаг
- К-кто? - Глаза девушки расширились, и она ошарашено посмотрела на мужчину, в то время как мысли лихорадочно закрутились, создавая в голове хаос. - Вы! Вы же…

Саске не мог описать то, как сильно ему польстила реакция девушки. Обычно женщины в его присутствии сразу же начинали осыпать Императора комплиментами, порой даже такими нелепыми, что ему хотелось от отвращения их всех сослать куда-нибудь подальше. Лишь бы подальше от него. Хотя среди и этих гаремных сорняков были исключения: перед глазами Саске всплыл чарующий образ манящей наложницы с волосами цвета пшена и глазами яркими, как аквамарины, которые привозили торговцы из далёких государств Запада. Эта молодая женщина много раз страстными ночами сводила его с ума своим прекрасным телом. Но прекрасный силуэт в тонких шелках быстро сменился взглядом ярко-зелёных глаз, которые уже не проявляли изумления, отнюдь: они пылали яростью.

- Не беспокойтесь, дорогая, у меня к вам серьёзный разговор.

Язвительный ответ, без грамма страха и смущения, последовал незамедлительно:

- Я, кажется, понимаю степень серьёзности вашего разговора. Прижимая меня к стенке, вы ничего не добьётесь, о, Повелитель! - Обращение так и сочилось ядом.

Но на Императора, к удивлению девушки, фраза не возымела нужного действия: он, запрокинув голову, громко засмеялся, не обращая внимания на то, что, возможно, от его смеха проснулась половина жителей дома.

- Отпустите меня, - зло, но довольно тихо прошипела девушка. - Что вы себе позволяете? Насколько мне известно, земли клана Харуно ни в коей мере не входят в императорские владения. Так что вы здесь забыли? - Ей совсем не хотелось выказывать уважение этому человеку, который, внимательно посмотрев ей в глаза, всё же отошёл на шаг назад, позволяя ей иметь некоторую дистанцию, но левую руку в зоне локтя всё же не отпустил.

- Успокойтесь и не забывайте, с кем имеете честь беседовать, - хмуро отозвался мужчина. Честно говоря, ему совсем не понравился тон собеседницы, но нужно было терпеть: девушку ожидают разительные перемены в жизни. - У меня к вам есть серьёзный разговор…

- И поэтому вы вломились ко мне во владения? - Она театрально закатила глаза. - Прошу, не надо доказывать мне иное, не забывайте, пожалуйста, что я и моя земля никак не зависим от вас!

- Не зависите. - Саске опять грозно навис над девушкой, отчего последняя, в прямом смысле этого слова, вжалась в стенку, но, надо заметить, даже это её движение было сделано как можно более вызывающе. - Не зависите, - повторил он, - но это можно исправить, причём быстро и радикально.

- Вы не имеете права! - вспылила Сакура, в то время как разум уже поддался нескрываемому гневу.

- Не имею?! Вы, как я вижу, теряете способность правильно мыслить, - холодно процедил сквозь сжатые челюсти император, - раз думаете, что я не имею права, дорогая, - его рука оказалась на её спине, и мужчина одним резким движением прижал девушку к своим холодным доспехам, - не представляете, - вторая рука оказалась на затылке Сакуры, - что я могу, - Император резко оттянул нежно-розовые волосы девушки. - И знаете, мне в голову пришла одна шальная мысль, - Саске совсем не волновали попытки девушки вырваться: у неё ничего не получилось бы в любом случае. - Никаких переговоров! Я силой отбираю эти владения у великого, - его губы опалили безжалостным поцелуем белоснежную шею девушки, - клана Харуно, - наконец Император посмотрел в ярко-зелёные глаза, которые абсолютно не скрывали своего гнева. - Слышал, Сай?

Только тут девушка заметила, что из-за дерева появилась высокая фигура в таких же доспехах. Они с императором всё ещё находились у открытой двери. Из-за темноты Сакура не смогла хорошо разглядеть мужчину, да и особого желания не было: розововолосая хотела бы сейчас впиться ногтями в лицо стоявшего перед ней наглого человека, который только что на глазах у постороннего осквернил её тело.

Мужчина не сдвинулся с места и лишь спокойно ответил:

- Убивать или нет, господин?

- Нет! - Сакура сделала отчаянную попытку вырваться, но Император, посмотрев на неё и, чем-то удовлетворившись, лишь прижал её крепче, при этом, не отпуская волос, ответил:

- Нет. Пусть живут. Но не дайте никому сбежать. Я должен сам всех увидеть.

Сай, как поняла девушка по обращению к нему Императора, коротко кивнул и скрылся в тени деревьев, стараясь как можно быстрее выполнить приказ своего господина.

Саске проводил взглядом своего верноподданного. Все мысли опять пришли в порядок. Прекрасно! Увлёкшись этой девушкой, он на мгновение позабыл о своей главной цели - захвате территории. Мужчина повернул голову ко всё ещё брыкающейся девушке и внимательно посмотрел на её шею: скоро след от поцелуя станет очень яркой отметиной. Он недобро ухмыльнулся, отчего у Сакуры по всему телу пробежали мурашки.

- Что ж, дорогая, не стоит на меня так смотреть. Прошу. - Он сделал шаг назад, отпуская девушку и позволяя ей пройти. - Ведите Императора в свои, - он с холодной ухмылкой выделил последнее слово, - покои.

- Что? - Сакура, до этого сделавшая несколько шагов вперёд, готова была пулей вылететь отсюда.

Лишь бы его слова оказались “императорским” юмором!

- Как что? Мы ведь должны обсудить всё и вся, не так ли? Или вы, дорогая, предпочитаете, чтобы я приказал всех ваших людей убить? Так что?

Несколько секунд Сакура колебалась. В голове билась шальная мысль: подхватить катану, лежавшую на земле, и возобновить бой, но Император, будто поняв её намерения, спокойно бросил:

- Что ж, славно, дорогая. Раз не хочешь идти на компромисс, мне ничего не остаётся…

Женский визг прошёлся по всему саду, если, конечно, не долетел до слуг и не разбудил ещё спавших детей. Сакура начала брыкаться и что есть мочи кричать, пытаясь слезть с плеча самого Императора. Но Саске никак не обратил на свою лёгкую ношу внимания; было такое чувство, будто он нёс не человека, а мешок с рисом.

Девушка пыталась ударить мужчину. Ей ещё никогда не доводилось быть так униженной. Пусть он и Император, но Сакура прекрасно знала, что она, как и её люди, свободны и эта свобода была предоставлена её клану сотню лет назад. Да и этот мужлан, по мнению розововолосой, не нуждался в обходительном и уважительном поведении с её стороны - она, в конце концов, знатная дама, и у него нет ни малейшего права к ней так обращаться. Злость белой пеленой застлала глаза девушки, и она в очередной раз попыталась лягнуть ногой Саске, но он, опередив, легко сжал её бедро, прижав к себе, отчего ночной халат задрался намного выше колен. Но девушке было плевать: как этот нахал может так с ней обойтись?

- Отпустите меня, вы, безжалостный тиран! - Сакура колотила своими кулачками спину Императора, но только делала себе больно: доспехи Учихи были непробиваемы для изящных ручек пленницы.

- Не отпущу. - Он спокойно миновал очередную мощную ветвь, но, увы, не успел быстро отойти, отчего ветка зацепилась за подол рубашки девушки, тем самым задрав ткань ещё выше.

От этого Сакура закричала пронзительнее и, не сдержав клокотавшей ярости, схватила мужчину за волосы, резко оттянув вниз. Конечно, она не обратила внимания на то, что с их последней встречи, длина чёрной шевелюры стала намного короче. Злостно рыкнув, Саске изо всех сил шлёпнул девушку по ягодицам, прикрытым тонкой шёлковой тканью, и, не позволяя закричать, яростно зашипел:

- Нравится? Ещё один звук, слетевший с ваших губ, дорогая, и я ударю вас десять раз, а когда зайдём в дом - двадцать. При всех. Вам нравится моя идея?

Молчание было прекрасным ответом. Сакура сжала кулачки от стыда, обиды и боли, и на глазах молодой женщины появились слёзы. Слёзы впервые за полгода!

Саске быстро вышел из сада и широкими шагами, будто он не нёс на плече девушку, направился к главным дверям огромной крепости клана Харуно. Наконец он здесь! Его план удаётся, и всё скоро произойдёт так, как провозгласила ему Преподобная Цунаде. Молодая хозяйка этих владений в его власти, а значит, и все жители крепости и прилегающей к ней деревни, славящиеся своим свободолюбием и непослушанием, сильные в военном, как это ни странно, деле, станут подчиняться ему. Итог выводится сам по себе: через пару месяцев это огромное владение официально станет его резиденцией на мировой арене военных действий. А это означает, что у него появится огромное преимущество против двух воюющих сторон.

У входа шеренгой стояли члены его специальной армии, молча ожидая господина, а за ними - слуги и служанки, конюхи, кузнецы, - в общем, все подданные этого дома. И их дети. Да, Саске заметил маленьких мальчиков и девочек, которые, ещё толком-то и не проснувшись, протирали глазки и сонно смотрели на него. Некоторые, поняв, что произошло что-то страшное, начинали тихо скулить, прижимаясь к ногам матерей и отцов. Женщины молча рыдали, угнетённые происходящей с ними трагедией; мужчины с лицами, полными безысходности, опустили головы, не смея посмотреть на Великого Седьмого Императора Кайнона. Кто-то, впрочем, увидев их любимую госпожу, попытались вырваться вперёд, чтобы вызволить её из рук похитителя, но рядом стоящая охрана мигом и с врождённой лёгкостью повалила их на землю, при этом не смущаясь наносить безжалостные удары. И им было всё равно, был ли это шестнадцатилетний Харуки, ещё совсем мальчик, сильно влюблённый с детства в свою хозяйку, или престарелый Момодзуки, которому было за восемьдесят и который воспитывал девушку наравне с её отцом ещё с пелёнок. Не щадили никого. А Император, поглаживая, будто бы им назло, бедро своей пленницы, безразлично смотрел на них всех, остановившись.

- Сай! - громко взревел он через долю секунд. - Почему они стоят?

Брюнет вышел вперёд и, повернувшись к своим подчинённым, взмахнул рукой - как по сигналу воины начали сначала мужчин, потом женщин валить на землю, заставляя склониться перед Императором. Сакура не подняла голову, даже когда услышала крик маленькой девочки, которую с силой швырнули наземь, не обращая внимания на её маленьким возраст. Девушка была в оцепенении: как это произошло, когда, что она упустила? Но самое главное: почему этому человеку нужны они? Человеку, владеющему одной из самых огромных Империй Востока?

Саске расценил её молчание по-своему. И это его раздражало. Чтобы хоть как-то расшевелить эту розововолосую фурию с зелёными глазами, его рука (по воле хозяина, конечно) начала поглаживать всё то же несчастное белоснежное бедро, пробираясь всё выше и выше… пока не дошла до самой оберегаемой любой уважающей себя женщиной части тела. Сакуру будто окатили холодной водой; она начала брыкаться и извиваться что есть силы, кричать о том, что он не Император, а гнусный червь, паршивец, нахал, тиран и тому подобное.

Саске, выслушивая лестные эпитеты в свой адрес, медленно проходил рядом со склонившимися людьми. По рядам ещё слышались тихие всхлипы детей и некоторых женщин, но в основном все молчали. Со стороны могло показаться, что все эти люди боятся его, Учиху, но глубоко в душе Саске понимал, что, будь их воля, все эти мужчины, склонившие покорно головы, вскочили бы и со всей прытью боролись бы против Императора и его армии, дабы защитить свои семьи, жён, матерей, детей и хозяйку. Да, они боялись отнюдь не за свои жизни, а за жизнь той, что свисала у него с плеча. Причём она сама этого, видимо, не понимала: ослеплённая желанием спасти своих людей Сакура не могла мыслить холодно. Какая ирония: народ хочет спасти хозяйку, тем временем как хозяйка желает спасти народ. Но ни у кого ничего не получается.

- Сакура, дорогая, и что мне сделать с твоими подчинёнными? В качестве наказания. Твоего наказания. - Девушка мгновенно умолкла. - Или ты думала, что, - он не сильно, но довольно ощутимо ущипнул внутреннюю сторону уже излюбленного им бедра, отчего услышал тоненький писк розововолосой, - что всё это пройдёт даром?

- Ты не посмеешь, гнусный червь…

- О, не беспокойся, я посмею. Знаешь, дорогая, я люблю оправдывать мнения, которые складываются у людей обо мне. Поэтому… Сай, у тебя ведь осталась твоя плеть для наказаний? Насколько я помню, ты всегда носишь её с собой.

В обширном дворе, где по утрам роса каплями свисала с листьев ярко-зелёных деревьев, красивые цветы распускались и всегда были слышен весёлый смех детей, воцарилась тишина. Кажется, даже всегда безразличный ко всем, кроме Императора, конечно, генерал Сай на мгновение ужаснулся. Неужели его господин способен наказать девушку? Но озадаченность мгновенно спала с лица мужчины, и он достал из-за пояса своего верного друга - чёрную и достаточно толстую плеть - и поднёс Учихе.

Саске довольно улыбнулся, но помедлил перед тем, как взять вещь. Вместо этого он опустил девушку на землю, из-за чего она чуть не упала, и довольно-таки умело и живо поправил тонкий халат. Сакура, взяв себя в руки, попыталась отойти от него, хотя нет, скорее убежать, но он быстро схватил её за плечи и поставил перед собой так, что она оказалась между ним и толстым безжалостным хлыстом, который всё ещё держал в руках Сай.

- Нравится быть загнанной в угол, Сакура? Может, ты не хочешь?

Девушка молчала. Неужели он заставит её понести наказание за несуществующие грехи? Но гордость никогда не позволила бы ей склонить голову и просить о милости! Ха! Пусть бьёт! Она же Харуно, она всё вытерпит.

- Животное… - вместо ответа процедила сквозь зубы девушка. Хотя, это и было, по сути, самым исчерпывающим ответом.

Саске тихо вздохнул, не позволяя себе взвыть от безысходности. Неужели она не понимает, что если не будет сию минуту просить пощады, то её засекут? Неужели она не может выбросить из головы и души эту свою гордость?

Мужчина попытал последнюю попытку:

- Проси о пощаде, и я не прикажу тебя высечь на глазах у всех твоих и моих людей. Давай, проси. Плачь и кричи, моли, что больше не будешь кудахтать, как наседка, как только увидишь меня, уже своего Императора. Давай! - если всю это речь он произносил спокойно, растягивая слова, то последнее слово почти выкрикнул.

В ответ было лишь молчание. Зато какое молчание. Молчание, говорившее, что её никогда не укротить, что она будет всегда свободна, даже если не телом, так уж точно душой. Дух этой девушки не сломить. Никогда!

Но он всё же попробует.

То, что услышала Сакура, было произнесено холодным, расчётливым, безапелляционным тоном:

- Несите её к ближайшему столбу наказаний, Сай. И свяжите покрепче. - Он взял из рук генерала хлыст. - Я сам займусь этой кошкой.

Императрица. Четвёртый шаг

Четвёртый Шаг
Столб наказаний или позорный столб стоял посередине Большого двора, как бы напоминая, что случится с тем, кто ослушается хозяина. Он представлял собой деревянный шест, стоящий на помосте, с колодками. Это было специальное устройство для зажимания головы и рук человека. Об этом “приборе” Кидзаси узнал несколько лет назад у путешествующего торговца, который прибыл с Запада. Харуно, будучи человеком, не любящим отставать от других, особенно от Европейской знати, сразу же приказал своим людям сконструировать подобное сооружение. Но он всего лишь пару раз использовал его, и причина была ясна без объяснений: в его имении все слуги были верны своему хозяину, и наказывать было попросту некого.

Подобное сооружение было и в императорском дворце. Более того, таких столбов было огромное количество, но многие из них были переходными, то есть их ставили на площадь перед всеми на определённое время, для очередного наказания. И Саске не раз был свидетелем таких картин, хотя, чего уж там - он сам не единожды отдавал приказы высекать сто раз провинившихся мужчин, воинов, но особенно пленников, на глазах всего двора. И властитель прекрасно знал, что сейчас все эти люди, которые якобы служили этой девушке и ещё раньше её отцу, станут с нескрываемым интересом наблюдать за происходящим, как зрители в театральных постановках. И это его одновременно как раздражало, так и приносило некоторое животное удовлетворение: пусть увидит своевольная девица, что те, кого она так рьяно защищает, сразу же забудут о её добродетелях - они будут упиваться представшим перед их взорами зрелищем. Втайне они, Саске был уверен, злорадствуют и радуются тому, что эта высокомерная и будто бы верная своему народу девка будет корчиться и визжать от боли, прося о пощаде. Император был в этом уверен, и какое-то доселе неизвестное для него чувство по отношению к несчастной появилось в его сердце. Хотя, какое там “появилось” - буквально пронзило сердце. Что это? Жалость? Жалость?! Смешно. Жалость и любовь - последние два чувства, которые когда-нибудь посетят его сердце. Особенно к этой девушке. Девушке, которая настолько глупа и поспешна в своих выводах.

Саске тоже был когда-то таким. Да, именно таким: таким озабоченным о народе, о своих людях, живущих в императорском дворце, о феодалах, о своей свите… Нет, он как истинный властитель, хозяин, предводитель, император, в конце концов, любил свой народ, и они в ответ любили его. Но вся эта любовь, его любовь, не была такой, как у нормальных людей. Она выражалась лишь в его благородных для кайнонинцев поступках. Он никогда не был к ним привязан. И причина была ясна: такие циники, как он, стерпевшие на своём веку достаточное количество боли и предательства, просто не могли любить. Не умели.

Мужчина глубоко вздохнул, отгоняя воспоминания о противных и уже канувших в лету годах. Когда-то это произошло; да, было плохо, ужасно, мучительно, но всё случившееся сделало его сильней. Сильней, умней, лучше. Сделало его Императором. Настоящим Императором.

Он всегда всё делает для своего народа, для улучшения жизни последних, но держит их на расстоянии от себя. Так правильней. Так лучше.

И вот, наблюдая за безуспешными попытками этой девочки, Саске разгневался пуще прежнего: разве она не понимает, что все её глупые попытки помочь прислуге довели их двоих до этого отчаянного шага? Нет, Саске, конечно, не волновало мнение этих пустоголовых людей о себе, но вот его сильная, хоть и маленькая армия могла засомневаться в силе и власти своего господина. А этого нельзя было допустить.

Саске спокойно стоял, обдумывая всё вышеперечисленное, и наблюдал, как Сакура, миновав весь двор, резко высвободилась от рук стоящих по бокам от неё воинов и, гордо вскинув голову, сама, словно императрица, поднялась на помост. Движения её были полны решимости и силы воли… Да, именно воли, ведь даже мужчина всегда старается не подходить к такого рода сооружениям для пыток, а её должны были через несколько минут наказать.

Остановившись у столба, Сакура медленно обвела взглядом полукруг, не оставляя без внимания ни единой преклонившейся головы. Через несколько секунд, как Саске показалось, размышлений, девушка с вызовом посмотрела на своего мучителя, который всё ещё стоял внизу, внимательно наблюдая за каждым её движением.

От этого пронзительного взгляда, лишённого всякого страха, полного презрения и отвращения к его персоне, Саске стало одновременно стыдно и яростно: как эта девчонка смеет так на него смотреть? Разве он не дал ей шанс? Правильно, дал, так что ей остаётся только запастись терпением.

Затянулось молчание, прерывавшиеся лишь естественными ночными звуками природы, которые, в свою очередь, пытались как бы снять напряжение, нараставшее с удвоенной силой между этими двумя: властным мужчиной и свободолюбивой женщиной.

Луна, словно по мановению волшебной палочки, появилась из-за облаков и осветила Главный двор крепости Кейсая. Звёзды засветили ярче, будто моля о пощаде глупой, но такой нежной девушке, которая гордо стояла на помосте и ожидала своей участи. Неминуемой участи.

Саске окинул её долгим изучающим взглядом. К сожалению, она стояла спиной к ночному “светилу”, так что выражение её лица мужчина, увы, не мог лицезреть.

- Что ж, император! - весело воскликнула она, а в глазах заплясали искорки, наверное. - Давайте начнём вашу игру!

Если бы Саске продолжил бы на неё смотреть в последующую минуту и не бросил бы взгляд на всё ещё стоявших на коленях слуг, то он, возможно, различил бы в несильном сумраке стоявшие в глазах девушки слёзы.

Но он этого не сделал.

- Полагаю, вы правы, дорогая, - лениво пропел он, разрезая воздух хлыстом, как бы пробуя его на прочность, - чем быстрее начнём, - он посмотрел на неё. Сакура же стояла и высокомерно смотрела на него: слёз не было, - тем быстрее закончим, верно? Сай!

Мужчина спокойно подошёл к своему повелителю:

- Да, господин.

- А ну-ка напомни: за оскорбления Императора, сколько ударов плетьми следует в наказание?

Генерал спокойно произнёс:

- В наказание за оскорбление Повелителя следует неминуемая смерть.

Это прозвучало, как приговор. Все присутствующие слуги задержали на мгновение дыхание. Казалось, даже ветер перестал играться с тонкой рубашкой девушки и её розовыми прелестными волосами, а воздух зарядился страхом и отчаянием. Даже сквозь темноту Саске удовлетворённо отметил, как побелела его пленница.

Ради продления удовольствия Император, с минуту помолчав, добавил:

- Но ведь это не лёгкая смерть, не так ли, Сай?

- Нет, Ваше Императорское Величество, - поспешно, но не менее спокойно заявил мужчина. Он стоял прямо, не забывая о приличиях даже в такой момент, и его голос звучал, словно успокаивающая мелодия кото, которую наигрывают уличные музыканты. Он продолжил: - Наказание должно быть медленным и мучительным и обязательно на глазах у всех, дабы знали, что такие проступки не прощаются.

Саске нетерпеливо посмотрел на своего верного генерала, взглядом приказывая Саю быстро перейти к главному.

И, наконец, поняв намёк, воин произнёс:

- Мне кажется, для смерти этой непокорной женщины, - он не был щедр на слова, - хватит и ста ударов.

Сто ударов. Даже самые сильные мужчины, с крепким телосложением не выдерживали подобного, а уж женщины тем более. Саске поморщился: даже он понимал, что это будет для столь нежного создания слишком суровым наказанием. Сай как всегда не понимал намёков досконально: этот мужчина был сплошь прямолинейным. Нужно было что-нибудь придумать: ему не хотелось, чтобы его триумф окончился трагично, по сути ещё толком-то и не начавшись.

- Хорошо…

Все быстро посмотрели на человека, чей голос прозвучал отчаянно хрипло, но не потерял бывалую твёрдость. Сакура окинула мужчин горящим взглядом ярких глаз, которые, как показалось императору, на мгновение затмили даже свет лунной богини.

Она повторила, но уже более уверенно:

- Хорошо. Сто, так сто.

Это было настолько неожиданно, что на секунду Саске потерял дар речи. Что за женщина? Он, главное, стоит и раздумывает, как провернуть всё так, чтобы ей не досталось сильно, а она тут разыгрывает из себя невесть что! Нет, этой девчонке нужно - нет, просто необходимо! - показать своё место. И чем жёстче наказание будет, тем выше станет степень её покорности.

- Раз вы так просите, дорогая… - рыкнул Учиха, в очередной раз резанув воздух плетью, отчего послышался тонкий и устрашающий свист. - На колени её и привязать к столбу!

Двое мужчин, от которых некоторое время назад Сакура избавилась, когда они подводили её к помосту, быстро подошли к ней и, грубо ставя на колени, попытались подставить шею и руки девушки между перегородками. Когда девушка покорно приняла нужную позу, то услышала властный и насмешливый голос господина:

- Нет, не так. Я сказал связать её. Верёвкой к основанию столба. Мне так больше нравится. - Пока подчинённые выполняли его приказ, Саске повернулся к уже скрипящим зубами от злости, но всё ещё стоявшим на коленях людям. - Всем встать! Стойте и смотрите на то, что грозит каждому, кто осмелится что-либо сделать или сказать неправильно!

Нехотя каждый через некоторое время встал: кто-то сам, а более прытких заставляли вставать, причём довольно грубо.

Саске спокойно поднялся по ступенькам и оказался позади Сакуры; руки девушки уже были крепко привязаны к деревянному основанию столба, а сама она была вынуждена встать на колени, потому как так было хотя бы удобней принять наказание. Голова её была опущенной, но даже в этом жесте Учиха видел немой вызов. Ему нужно было наказать её не только физически, но и морально.

- Подними голову, дорогая. - Она не повиновалась. - Я приказал поднять голову, или страх сковал твои прекрасные конечности?

Как ошпаренная, стараясь доказать - ему или себе? - что его слова - чистая ложь, Сакура подняла голову и грозно посмотрела на императора.

- Я никого не боюсь! Особенно Вас!

- Тогда… - он наклонился и нежно, но твёрдо, повернул её голову в сторону стоявших людей, образовавших полукруг, - прикажи им отныне безропотно и безмолвно подчиняться мне, истинному императору Кайнона и с этого часа этих плодородных земель!

Она молчала. Естественно, он и не ожидал, что эта девушка быстро повинуется. Но и в его планы не входило всё усложнять до такой степени. Он хотел испугать её, ночью ворвавшись в опочивальню, и заставить её подписать добровольный указ о вступлении свободных земель клана Харуно в императорские владения. Конечно, он не ожидал, что эта девушка будет столь прыткой и гордой и весь его план сорвётся. Отчаянная ситуация требует отчаянных мер.

- Прикажи им служить мне верой и правдой, как они служили твоим предкам… - Сакура услышала тихий смешок, - … и тебе. Иначе, - Саске наклонился к её маленькому ушку и тихо прошептал: - Они все подвергнутся твоей участи. Все. Начиная со взрослых и сильных мужчин и заканчивая молодыми и хрупкими женщинами. Никого не пощадят: ни маленьких детей, ни дряхлых стариков. Хочешь, чтобы на следующее утро вместо запаха свежести на Главном дворе царил благоухающий аромат изодранного мяса и алой крови? Хочешь слушать их крики и отчаянные вопли? Дорогая, - он в очередной раз опалил её шею, - я могу устроить данное представление ради тебя. Но очень жаль, что ты не сможешь увидеть это, так как сама будешь корчиться от боли… в моих объятьях.

Конечно, Саске никогда не сделал бы подобное с этими людьми, кроме, наверное, неё, но лишний раз попугать девушку было бы совсем неплохо. Даже хорошо. И это возымело прекрасное действие, именно то, что он ожидал: через несколько минут раздумий, когда на тонком личике девушки отразились все её чувства - страх, боль, решимость, она, наконец, кивнула и с ненавистью посмотрела на него:

- Я сделаю это… чудовище… - Медленно, но верно она встала.

Мужчина не обратил внимания на последнюю реплику своей пленницы. Между нараставшим самодовольством в душе Саске разрасталось уважение к этой гордой, но всё же бесстрашной красавице. Казалось, после этого своеобразного подчинения он должен был не наказывать и её.

Но последующий шаг Сакуры разметал все самые светлые ожидания. Окончательно.

- Дорогие мои, - она говорила властно, но нежно, требовательно, но спокойно. Словно Императрица. - Отныне и впредь вы должны подчиняться этому человеку. Он, может и без боя, скажем так - “мирным путём” завоевал обратно эти земли. Жизнь людей - вот самое главное для настоящего феодала. Нет, - она покачала головой, когда один из привратников, старый и добрый Тохикава, попытался возразить ей, - этот человек - император, и не будем забывать, что много веков назад эти земли принадлежали именно его семье…

Не сдержавшись, привратник всё же выкрикнул, спасая - как ему казалось - хозяйку от неминуемой ошибки:

- Нет, госпожа, не забывайте, что последнее столетие эти земли принадлежали вашим предкам и принадлежат вам!

- Тохикава! Не перебивай меня. - Спокойствие и твёрдость - прекрасные качества. - Я сказала, что впредь этот человек становится для вас хозяином всех и вся. Я по своему желанию отдаю эти земли его Императорскому Величеству. Но… - девушка перевела безмятежный взгляд на Императора, который довольно снисходительно ей улыбнулся, - я никогда не подчинюсь вам, мерзавец! - Сакура со всей таившейся внутри злобой плюнула в лицо мужчине.

Саске замер, глядя на её восторженное выражение лица, и через мгновение медленно стёр с лица плевок. Затянулось очередное молчание, ставшее уже верной напарницей сегодняшней ночи. Ночи мятежа. Злоба исказила прекрасные черты лица Учихи, и он гневно выкрикнул:

- Ах ты, чертовка! На колени! - его яростный рёв Сакура запомнит надолго, как и удары, последовавшие чуть позже.

Молниеносным движением свободной руки Император разорвал рубашку на спине девушки. Сакура испуганно вскрикнула, когда почувствовала, как вся спина вплоть до поясницы оголилась для ударов. Грубо проводя ладонью снизу вверх к шее по позвоночнику уже бывшей хозяйки, Саске, достигнув затылка, быстро намотал шелковистые волосы на руку и резко потянул на себя:

- Я надеюсь, дорогая, что этот урок пойдёт тебе на пользу. Теперь ты сначала будешь думать о своей собственной шкуре, прежде чем плеваться. - Он так же быстро отпустил волосы, тем самым откинув голову вперёд.

Саске резко щёлкнул кнутом в воздухе, отчего у девушки открылся рот от изумления, и её большие зелёные глаза широко распахнулись от страха. Он опустил хлыст, и тот заскользил с жутким звуком по деревянному помосту. Не успела девушка что-либо произнести, как сильная рука снова взмыла вверх, в то время как он сам угрожающе навис над своей жертвой и тихо прошептал:

- Считай, дорогая, я хочу слышать твой голос.

Тонкий свист был предвестником страшной боли и жуткого ужаса перед неизвестным. Что и случилось. Едва успели с его губ соваться эти слова, как сильная рука со страшным оружием опустилась на девушку. Первый, жестокий удар расчертил на спине красную отметину.

Голова Сакуры дёрнулась назад, когда она вздрогнула и с шипением втянула воздух. Её упрямая гордость удерживала от того, чтобы признать, что это надругательство над её телом причиняет ей неимоверную боль. Но плотно сжатые губы и бледное лицо выдавали девушку с головой.

- Я сказал тебе считать, глупая девица! - зарычал Император.

Она молчала.

Второй удар не заставил себя долго ждать. Отнюдь. Он был более грубым и безжалостным. И на этот раз уже кровавая отметина осталась на правой половине нежной кожи.

Девушка взвыла. Тихо, но отчётливо. Она закусывала нижнюю губу, в попытке сдержать плач. Сакура настолько сильно вонзила зубы в губу, что та начала кровоточить.

- Считай!

- Два…

- Нет! Один!

Второй, четвёртый… - они лились безудержным потоком. Девушка распласталась на полу, пыталась схватиться за волосы, чтобы хоть как-то облегчить боль, корчилась, брыкалась. Она стала выкрикивать проклятия в адрес Учихи, кричала, вопила, но считала.

- Громче!

- Пять!

Если несколько минут назад тишину прерывал лишь режущий ухо свист кнута и тихие всхлипы жертвы, то теперь их громкие голоса раздавались по всему двору. Он кричал на неё - она считала.

Женщины беззвучно рыдали, а на глазах у мужчин стояли слёзы горечи, будто это их дочери привязаны к столбу наказаний. Никто никогда не мог и вообразить себе, что эта, когда-то восьмилетняя весёлая девочка, каждый божий день устраивавшая побеги из дома, будет кусать губы и корчиться на полу, пытаясь совладать с собой и не зарыдать, не подчиниться. Нельзя. Не так всё должно было быть. Она должна была спокойно прожить два месяца, после чего, по приезде принца-регента, состоялась бы свадьба. Её свадьба. А теперь…

Очередной удар задел идеально прямой позвоночник так, что девушка почувствовала, как хрустнули её позвонки. Отзвук от удара прошёлся по её уже горевшей красным спине.

На её лице вспыхнула агония, словно Саске расколол её плоть и отделил от кости. Нежное тело подбросило вверх, в ней напряглись все мускулы, и она пронзительно закричала. Завизжала. Сакура продолжила брыкаться, плакать, выть от боли и кричать даже тогда, когда в лёгких не осталось воздуха, а рот был широко раскрыт, не издавая ни единого звука. На подбородке была кровь, слёзы и слюна вперемешку, стекая по белоснежной шее. Девушка вся была в собственном поту. Её лицо выглядело потрясённым и уязвлённым, а в широко открытых изумрудах была абсолютная пустота.

- Хватит, - произнёс Учиха сам себе, когда девушка опустила голову, и по её щекам потекли слёзы. - Это твоё наказание, дорогая. Надеюсь, ты усвоила “урок”.

Посмотрев на стоявшую и оторопевшую служанку, скорее всего одного с Харуно возраста, Император громко произнёс:

- Отнесите свою бывшую хозяйку в её опочивальни и приготовьте для меня и моих людей комнаты. Если кто-нибудь из вас ночью попытается что-либо предпринять, не удивляйтесь, что у ничего не получится. - Всё было произнесено тихим и угрожающим тоном, не оставляя сомнений в правоте слов их хозяина.
Сакура закрыла глаза и впала в забытье. Лишь сильная ненависть к этому человеку заставляла её держаться во время порки. Что ж, девушка надеялась, что именно эта ненависть поможет ей продержаться до конца. Но… до конца чего?

Никто из них двоих не знал, что произошедшее этой ночью навсегда изменило их судьбы.

Императрица. Пятый шаг

Пятый Шаг
Дни сменялись ночами, сутки неделями, и вот прошёл целый месяц.

Апрель. Период, во время которого происходит одно из самых прекрасных во всей Азии традиций - любование цветущей Сакурой. В Кайноне этот своеобразный праздник не считается официальным, впрочем, как и в других империях, но аристократы во главе с Императором да и простой народ радуются красоте природы. Традиция любования цветущей Сакурой возникла еще при императорском дворе в эпоху Хэйан. И до сих пор, с далёкого семьсот девяносто четвёртого года аристократия, изощрявшаяся в изяществе и изысканности манер, проводит часы под цветущими деревьями, наслаждаясь легкими напитками, салонными играми и складыванием стихов. В коротком блистательном цветении Сакуры дворяне видят глубокий смысл: размышляя о быстротечности жизни, они отождествляют опадающие цветы Сакуры с храбростью и чистотой помыслов.

Молодая девушка стояла в своём любимом саду, на самом верхнем ярусе, откуда перед ней раскинулся прекрасный пейзаж. Остановилась она у огромного раскидистого дерева Сакуры, облокотившись о ствол. При каждом порыве ветра ветки раскачивались и нежные розовые лепестки медленно, словно вальсируя, опускались на яркую траву. Подол её серого, блёклого верхнего халата, опоясанного широким поясом тёмно-коричневого цвета, так же “взлетал” вверх, приоткрывая лодыжки. Но Сакура, несмотря на то, что была очень строгой к таким “неприличиям”, даже не обращала на это внимания. Она просто смотрела вдаль, на белоснежные облака, ярко-голубое небо, слепящее своими лучами солнце, на горы Хайкон, раскинувшиеся на северо-востоке, и рядом пролегающую горную реку. Реку. Харуно невольно улыбнулась. Сколько раз она, вскочив на очередную кобылку из отцовской конюшни, сбегала из дому, чтобы побыть несколько часов у этой самой реки и руками (именно руками!) половить рыбу. После приключений, правда, её лишали новых лент и сладкого на некоторое время, но свобода стоила того.

Свобода.

Да, теперь она наконец начала понимать истинное значение этого слова. В двенадцатилетнем возрасте под “свободой” подразумевалось самоволие, нежелание слушать учителей, которые обучали её всему, что знали, горничных, каждый божий день по нескольку раз уговаривавшие надеть очередное кимоно, нянек, которые, не щадя себя, всегда искали. Всё это было капризы, но сейчас, в свои девятнадцать, Харуно начала понимать истинный смысл воли.

Хрупкий кристаллик скатился по нежной щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. Очередную дорожку. Теперь она прекрасно осознавала, что в то время была глупа и своенравна. Да, Сакура была ещё ребёнком, но очень капризным и бесполезным. Да, она повзрослела, поумнела, но её дерзость и непослушание не прошли. Вот поэтому поплатилась. Как физически, так и морально. Она поняла свою ошибку и приняла её…

…но всем сердцем стала ненавидеть Его.

Ровно месяц прошёл с того самого дня её позора. Кто мог подумать, что в ту безлунную ночь, её хорошенько выпорют? После того события долгих две недели Сакура лежала на животе и не могла двигаться: боль была неописуемой. И даже после того, как целебные мази Куренай и Хинаты начали помогать ей и открытые раны вскоре пошли затягиваться, девушке категорически нельзя было вставать.

Но шрамы остались. Как на теле, так и на душе.

Через некоторое время император уехал обратно в свой дворец. Он ни разу не навестил её, и, говоря откровенно, Сакура была рада этому: ей не хотелось, чтобы этот садист наслаждался её поражением. Но, тем не менее, после того, как император покинул уже свои владения, вместо него остался генерал Сай. Он и его малочисленная, но сильная армия быстро усмирила как население замка, так и сельчан, которые жили в окрестных деревнях. И каково же было удивление девушки, когда она, наконец встав с постели, увидела счастливые лица своих людей и их покорность? Да, они, конечно, пытались не показывать этого умиротворения перед ней, ведь любили и лелеяли девушку до сих пор (кроме того, Карин, её служанка, рассказала, что они ещё не простили Императора за его наказание), но Сакура отчётливо видела в их горящих глазах счастье и спокойствие. Она понимала причину: несмотря на то, что все её люди уважали и любили её, многие всё же считали, что женщина не вправе и не способна править людьми. Её обязанность - обогревать постель мужа.

Сакура чувствовала себя скверно. Её предали. Пусть не так, как предают властителей, пусть на подсознательном уровне, но предали. Горькая усмешка исказила красивое личико: как обидно ей было видеть, что за те недели, которые она пролежала на татами, маленькие мальчишки начали подражать новым воинам. Воинам Императора. Воинам Империи Кайнон. Как больно было на сердце, когда розовощёкая четырёхлетняя Хана теперь прыгала на руки широкоплечего воина Джуго, который напугал бы любого здравомыслящего человека. Как грустно становилось, когда она видела весёлые улыбки молодых служанок и восхищённые перешёптывания о силе и храбрости генерала Сая, о горькой судьбе самого императора и его величии. Никто не говорил об это Сакуре напрямую, но молодые люди и её сверстники (в отличие от более взрослых) уже не скрывали своего хорошего отношения к врагам. Да, они враги.

Было больно. Сакура обняла себя за плечи, но не дала волю слезам. Сердце разрывалось на части, но она не кричала, а молча, стоически переносила это душевное жжение. В последнее время розововолосая делала именно так.

Она больше не может оставаться здесь. Эта крепость одновременно её и не её дом. Странное чувство, объяснить невозможно. Такое нужно испытать самому.

Прошло примерно минут десять, прежде чем молодая девушка под Сакурой в видавшем виды кимоно вытерла слёзы и двинулась обратно в дом. Но не успела она сделать и пару шагов, как звонкий голосок маленькой Ханы раздался позади:

- Молодая госпоза! - маленький комочек, картавя и шепелявя, активно приближался к ней, путаясь в длинных юбках. Всё же Сакуре нравилось её прежнее “звание”. - Вас ищет генелал Сай! - Хана подбежала и весело улыбнулась во все свои зубки. - У него для вас вазное сообсение!

Сакура попыталась не скрежетать зубами, но желваки всё равно заиграли на лице. Этот нахал! Этот… генерал!

- Хорошо. Спасибо, дорогая, - девушка встала на корточки и нежно коснулась золотой головки малышки. Внимание её привлекла красивая большая брошь, украшавшее локоны девочки. - А это что? Новая брошь? Какая красивая. - Сакура улыбнулась.

Но вот Хана сильно смутилась, а потом гордо, без задней мысли, заявила:

- Когда ты лезала в постели, импелатол подалил мне её и сказал, сто я - самая класивая и умная из всех девосек!

Сакура резко опустила руку и быстро встала, поправляя на ходу юбки из плотной жуткой ткани. Нет, Хана не виновата в случившемся, она просто ребёнок, но любое напоминание об этом человеке злило и раздражало девушку. Она готова была немедленно броситься в путь к императору, в его владения, чтобы своим клинком вырезать его сердце! Как она ненавидела Учиху Саске (да, сколько раз в своих мыслях она допускала такую фамильярность)!

Но скоро ей предоставят шанс выказать всё своё недовольство ему в лицо. Надо будет только воспользоваться данной возможностью.

***

Спустя неделю.

- Сакура- прошептал молодой мужчина. Он лежал в огромной кровати со столбиками по краям. Такое новшество южной страны Корё, как кровать, мог себе позволить лишь Император или высшая знать. Шёлковые ткани прикрывали его лишь немного - в зоне бёдер, в то время как белокурая красавица, что лежала рядом, была прямо укутана шелками.

Две недели назад он отправил гонца во дворец Кейсан, дабы тот передал императорский приказ Саю, чтобы последний, не медля, взял самых надёжных людей с собой и приехал во дворец. И не забыл прихватить с собой, конечно же, розовое недоразумение. Путь со столицы Кайнона, Сеёдзу, до крепости Кейсана занимал примерно неделю. А это значит, если учитывать быстроту и пунктуальность Сая, то на днях небольшой отряд должен прибыть.

Всё бы хорошо, только вот уже несколько дней его мысли полностью заняла своенравная девушка с волосами цвета лепестков вишни. Сакура.

Саске, не обращая внимание на очень ловкие и нежные движения рук своей партнёрши, задумчиво глядел в одну точку. Казалось, что вот она, маленькая строптивица, стоит перед ним и всем своим видом указывает лишь на презрение по отношению к нему. К императору!

Мужчина резко убрал руку девушки от своих чресел. Ловкие пальчики всё же успели коснуться его достоинства, но, как ни странно, обычной реакции от Учихи не последовало: он лишь откинул покрывало и быстро сел, свесив ноги. В последнее время чрезмерная настойчивость своей будущей супруги, на данный момент первой наложницы, начала раздражать мужчину. Только вот он не мог понять почему: Ино вот уже несколько лет была одной из немногих, кто делил ложе со своим хозяином. И она была лучшей в своём деле.


- О, мой Император, что я сделала не так? - мгновение - и белые тонкие руки обвили торс сзади, прижимая к обнажённому женскому телу. С самого первого дня, точнее ночи, проведённой с этой женщиной, Саске понял, что она прекрасно может утолить его мужской голод, но не сейчас.

К сожалению, в последнее время Ино становилась назойливой. Хотя… скоро будет назначена дата их свадьбы, почему ей не быть таковой?

- Ты вспоминаешь… её? Прости. - Ино прикусила губу. - Я не хотела причинить тебе боль… я… - Она прижалась щекой к его спине. - Я обещаю, мой император, что у нас всё будет по-другому! - пылко произнесла она, а после добавила тише: - Не так, как во время вашей первой женитьбы.

Саске тяжело вздохнул: причём тут его покойная супруга, которая скончалась пять лет назад? Конечно, он вспоминает прекрасную принцессу Рин из Корё, но сейчас он думал о совершенно другой женщине… Более пылкой, чем его покойная жена, и более невинной, чем его будущая.

- Я знаю. - Краткость - самая лучшая стратегия в отношениях с женщинами. Чем больше ты с ними общаешься, тем сильнее понимаешь, насколько они глупы и жадны.

Все они такие. Кроме одной.

Мужчина встал, небрежно отбросив руки своей наложницы, и подошёл к своим одеждам. Он не любил, когда после вот таких “пылких ночей любви” его приходили одевать слуги, так что выполняла эти обязанности Ино, но когда девушка встала, чтобы сделать привычное уже для неё занятие, Саске отстранился, жестом руки указывая ей остаться на месте:

- Полежи. Мне нужно встретиться с советниками. Можешь отдохнуть. - Он молча оделся, быстро и умело справляясь с многочисленными халатами. И лишь стоя у огромной двери её комнаты, добавил: - Спасибо. В следующий раз я приглашу тебя в свои опочивальни.

Глаза девушки загорелись от радости и предвкушения. Чтобы Император пригласил наложницу к себе, а не сам приходил? Такое было лишь единожды! И не с ней, несмотря на то, что вскоре именно ей предстоит стать императрицей. А учитывая тот факт, что нынешний правитель моногамен, то Ино намеревалась править вместе с ним (быть может, и за его спиной) долгие годы. Как завистливо будут на неё смотреть остальные наложницы, когда она расскажет об этом им! Ведь несмотря на её уже высокий статус, после свадьбы предпочтения императора могут измениться… А этого Ино постарается не допустить!

О, Боги! Ночь в его опочивальне!

***

Несколькими часами позже.

Тронный зал Императора был расположен на самом нижнем этаже императорского дворца. В нём Саске проводит совещания со своими советниками, а также выслушивает прошения простых людей. По специальным дням. И именно здесь его короновали.

Это была огромная вытянутая овальная арена в виде зала с высоким потолком и тремя прямоугольными окнами. Трон императора был поставлен на ступенчатый пьедестал. Повсюду расположены факелы, которые зажигались лишь по праздникам. У каждого деревянного столба, поддерживающего этаж, стоял высокий воин - страж внутренней части дворца. Год назад по приказу главного советника (с позволения правителя, конечно же) все окна, статуи, орнаменты были украшены золотой россыпью и драгоценными камнями.

С каждым годом Кайнон становился сильнее, а его Император укреплялся на арене стран.

Когда Саске работал с документами и ставил императорскую печать, то перед троном ставили столик из красного дерева - сейчас это и был именно тот случай. Мужчина, удобно расположившись на своём кресле властителя, перебирал свитки и одновременно беседовал с Какаши:

- Так что там на восточных границах, Какаши? - Саске даже не посмотрел на сероволосого.

- Наши воины упрочнились и успокоили местное население, Ваше Высочество. Всё хорошо. - Какаши, стоя за спиной властителя, украдкой поглядел на бумаги, но высказать своё мнение не посмел.

- А на северо-западных? - Саске уверенной рукой надавил на печать, после чего на бумаге остался красный отпечаток.

- Генерал Суйгецу со своей армией стоит на северных границах. А генерал Шикамару - на западной. Оба ждут гонцов с вашими указаниями.

Саске хмыкнул и отложил в сторону очередной документ. Но вскоре, помедлив, спросил:

- Ты хочешь что-то сказать мне, Какаши? - голос как всегда звучал ровно, безо всякого намёка на недовольство, хотя Какаши прекрасно знал, что его император уже как неделю ждёт оставленного на новых границах генерала Сая.

Но как только мужчина вознамерился открыть рот, чтобы высказать своё мнение насчёт одного из свитков, как двери тронного зала распахнулись, и молодой человек, упав на колени перед своим повелителем, прерывавшимся от волнения и бега голосом объявил:

- П-п-простите меня, великий Император! - Это был совсем ещё мальчишка. Он молчал, ожидая разрешения.

В этот же момент за ним вошли двое огромных и широкоплечих воинов, которые почтительно кивнув, извинились за то, что не уследили за “наглым мальчишкой”.

- Отпустите его, - спокойно и отчётливо проговорил Учиха. - Пусть выскажется.

Мальчик опять упал на колени и, не смея поднять голову, сказал:

- Меня как гонца отправил генерал Сай сказать вам, что он, вместе со своими воинами к вечеру прибудет во дворец. Также он добавил, что девушка вместе с ними. - По его голосу можно было понять, что он не знал, о какой именно девушке шла речь. И хотел узнать.

Будто угадав мысли мальчишки, Какаши спокойно спросил:

- Девушка, Император? У вас будет пополнение в гареме?

Но вопрос своего верного советника и учителя, а также перешёптывания молодых служанок, тихо сновавших по залу, Саске оставил без внимания. Непроизвольно на его лице расцвела совсем не добрая улыбка.

Игра началась.

Императрица. Шестой шаг

Шестой Шаг
Сакура с интересом рассматривала столичный рынок, по которому проезжал их маленький отряд. Сай решил сократить путь, и сейчас многие прохожие останавливались, с интересом и неким страхом рассматривая большую деревянную повозку, запряжённую четырьмя чёрными конями из конюшни имения Харуно. Перед “экипажем” ехал сам генерал, а завершали процессию четыре всадника из людей Сая. Девушка в одно единственное окно разглядывала большие и маленькие лавки, цветные полотна, ткани, продаваемые людьми, фрукты и овощи, которые пытались схватить дети-сироты (по крайней мере, они были измазаны грязью и плохо одеты). Приятный аромат выпечки, что парил в воздухе, достиг носа розововолосой, и она попыталась втянуть вкусные запахи в лёгкие. И услышала тихий смешок со стороны.

- Госпожа, признайтесь, вам ведь нравится столица?

Это была её верная служанка, Карин, одетая как подобает одной из приближённых госпожи Харуно. Несмотря на смену хозяев в Кейсане, император позволил девушке оставить при себе двух своих верноподданных - Карин и Хинату. И теперь они втроём (не принимая в счёт генерала и его людей) направлялись в императорский дворец.

- Да, Карин, - Сакура грустно улыбнулась, бросив взгляд в окошко на двух маленьких детей, брата и сестру, скорее всего. Они были так плохо одеты и измазаны грязью, что сердце девушки сжалось от боли. Никому в эти времена не было хорошо. У всех были проблемы, только разного рода. Лишь этот бесстыдный император жил припеваючи, делая всё, что вздумается со своими людьми! - Лишь столица мне и нравится! Посмотри, как плохо живут люди! И это Великий Император? Ха! - голос был полон горечи и одновременно язвительности.

Госпожа никогда не свыкнется с тем, что всё её наследие перепало к рукам Императора Кайнона. И Карин это прекрасно понимала.

И никто из них во время поездки даже не заикнулся о том, зачем Учихе Саске понадобилась розововолосая девушка. Догадки были, но все боялись произнести мысли вслух.

- Госпожа, - медленно и тихо, дабы не разбудить уставшую брюнетку, начала рыжая, - во всех странах, во все времена были и нищие, и сироты. Вы посмотрите на других представителей Кайнона. - Карин подалась вперёд, чтобы заглянуть в оконце. - Посмотрите на их смех и счастливые улыбки. Они радостны. Эта страна в правление нынешнего императора является одной из самых благополучных. До правления Учихи Саске она была опустошена из-за жадности и жестокости деда Императора, но сейчас медленно всё встаёт на свои места. И вы это прекрасно понимаете.

Затянулось молчание. Только Узумаки Карин могла позволить себе наглость перечить госпоже. Нет, Харуно не была деспотом по отношению к слугам, но поведение рыжей иногда переходило все границы. Как и сейчас, например. Хината никогда не позволяла себе такого, но для Карин учить свою хозяйку было делом обыденным. Наверное, Сакура позволяла ей это только потому, что в свои двадцать рыжая успела выйти замуж, потерять двоих детей при родах и овдоветь. Может и не поэтому. Неважно, ведь лишь благодаря Узумаки Сакура справлялась со своими плохими качествами. Всегда.

Розововолосая вздохнула:

- Я всё равно его ненавижу! - девушка сжала кулаки, ещё раз посмотрев наружу. - И никогда не стану уважать!

- И здесь вы заблуждаетесь, Сакура-сама. - Карин подсела рядом и положила свои тёплые ладони поверх нежных рук молодой госпожи. Пора поговорить с девушкой серьёзно. - Хозяйка, - рыжая дождалась, когда Харуно поднимет голову и внимательно посмотрит на служанку, - вы ведь понимаете, что, ступив в императорские владения, - женщина решила не напоминать о том, что они уже давно “в императорских владениях”, - вы обязаны безропотно подчиняться ему? Для вашего же… э-э-э… блага.

Сакура медленно кивнула, не опуская глаз, в которых так и горело пламя неповиновения. Карин продолжила:

- И вы ни в коем случае не должны перечить своему… господину, - рыжая начала поглаживать руки розововолосой. - И если вдруг ночью он…

- Нет! - Харуно, поняв, к чему клонит молодая служанка, резко отдёрнула руки, точно обожглась, и повернулась спиной к Карин. - Я никогда не позволю этому случиться! - прохрипела девушка. Через минуту хрупкое тельце, окутанное в красивую ткань кимоно, начало подрагивать. Плачет. Служанка понимала, что нужно успокоить это дитя, на плечи которого за несколько месяцев свалилось столько горя. Но с другой стороны, она не могла представить, как на попытку сочувствия среагирует Сакура-сама.

Сквозь смех людей на улице, весёлые разговоры торговцев и покупателей, лай собак, различные звуки животных - через всю радость и счастье кайнонинцев послышался тихий, полный скорби и горечи голос:

- Что с нами будет, Карин?

***

Тронный зал находился в Фиолетовом дворце. Сакуру поразила красота императорских владений и внутреннее убранство помещения. Здесь преобладали оттенки бордового и золотого. Само кресло правителя стояло на возвышении, вокруг были одни лишь ступеньки. Эту громадину окружали высокие колонны, на которых горели факелы.

Девушка мысленно отметила и то, что повсюду стояла стража. Их грозные лица внушали страх, и её невольно посетили мысли о том, что сбежать отсюда будет задачей не из лёгких. Служанки, сновавшие туда-сюда (но, как ни странно, не мешающие ни в коей мере рядом сидящим чиновникам и самому императору) перешёптывались, бросая заинтересованные взгляды на Сакуру и её сопровождающих. Ещё бы! Ведь не только великий правитель ожидал своих новоприбывших “гостей”, но и весь императорский двор. И теперь то, что предстало перед всеми, конечно же, шокировало ожидающих: вместе с знаменитым генералом Саем и его людьми прибыли три оборванки!

Дело было в том, что накануне, перед отъездом из новых земель правителя Сакура категорически отказалась надеть своё лучшее одеяние. Она вообще приказала все свои кимоно и ткани сжечь. Вот поэтому теперь Саске недовольно, чуть сдвинув брови, смотрел на розововолосую девушку, одетую в тряпьё служанок и специально выпачканную - он был уверен в этом. Да она ещё смела так гордо на него смотреть!

Нет, о, великие боги, Учихе с Харуно нужно было поменяться местами. Даже в старых тряпках она вела себя, словно являлась императрицей даже не Кайнона… а всей Поднебесной!

Мужчина едва шевельнул губами, пытаясь скрыть улыбку. Конечно, как он мог подумать, что эта девица изменится! Какая глупая ошибка с его стороны позволить самому себе даже в мыслях заикнуться об этом. Нет, в данный момент Сакура вела себя очень спокойно и даже снисходительно… снисходительно к нему! Будто это розововолосая замухрышка делала ему одолжение, мол, так уж и быть, плебей, я промолчу, послушаю тебя! Непокорность в её красивых зелёных глазах так и горела ярким пожаром.

Что ж, даже на этот случай у императора имелись планы. Он обещал себе её укротить.

И он это сделает.

- Генерал Сай, - официально начал мужчина, чуть наклонив голову на приветствие верноподданного, - я очень рад, что вы явились и… выполнили мой приказ в точности. - Саске перевёл взгляд на Харуно. - Ну, молодая госпожа, - издевательски промолвил брюнет, - как вам мои императорские владения?

Если вначале, по велению мудрой Карин, Сакура обещала самой себе не поддаваться его провокациям, то, услышав в голосе Учихи насмешку, почувствовала, что всё её самообладание полетело к чертям. Хотя нет, скорее, она решила ответить честно и спокойно:

- Мои владения были много лучше, о великий император, - равнодушно произнесла девушка, чуть пожав плечами, но не отрывая глаз от лица мужчины, - теперь я понимаю, почему вы обманом захватили нас.

- И почему же? - невозмутимо и даже несколько заинтересованно спросил Саске.

- Потому как, извольте сказать, такой ленивой группы слуг я ещё не видела ни в каких благородных имениях, - Харуно спокойно посмотрела на перешёптывающуюся группу служанок, которые будто при её словах забились в дальний угол тронного зала. - Чем они у вас занимаются? Просто разносят сплетни. Они смогут вас предать при любом удобном случае. Ради денег, конечно. Любой из этих чиновников, - розововолосая посмотрела на каждого приближённого императора, - сможет приказать отравить вас. Я это по глазам вижу.

В зале начались перешёптывания. Мужчины, о которых говорила девушка, стали восклицать обратное, утверждать, что они просто не способны на такие злодеяния по отношению к правителю. Кто-то даже вскрикнул, что это кейсанская ведьма, злой рок, от которого нужно избавиться. Служанки затрепетали и начали что-то доказывать друг другу, но очень тихо. Лишь генерал со своими людьми, Карин и Хината, и Саске с преданным Какаши молчали. Ах, да, ещё верные стражники.

- Молчать, - громогласно, но одновременно спокойно произнёс Император. - Продолжайте, дорогая. Мне интересно ваше мнение.

Теперь в его голосе не слышалось и капли издевательства. Лишь неподдельный интерес. Казалось, серьёзное и задумчивое в каком-то плане лицо Учихи вдохновило Сакуру. То странное давнее желание быть услышанной мужчиной… сильным и умным мужчиной восстало из её глубин опять. Теперь она говорила не из ехидства, а искренне:

- За то короткое время, что мы направлялись в Фиолетовый дворец, я успела заметить, ваше императорское высочество, что слуги ведут себя недобросовестно. Как можно в императорском саду, меж деревьями позволять себе вольности с мужчинами? - Сакура бросила взгляд на одну молодую служанку, о которой только что говорила. - Где дисциплина? Как можно так ужасно заниматься стиркой, работая с шелками? Как можно стоять на посту и бороться со сном! И как держится дворец на таком поведении, мне не понять.

Розововолосая смело посмотрела на Саске с победной улыбкой на губах. Да, имея склонность быть к слугам строгой, но справедливой, и любовь к порядкам, девушка за короткое время успела всё это заметить. И даже больше, но про остальное деликатно промолчала, решив не смущать седьмого императора.

Но не тут-то было. Последующего предложения, нет, приказа она совсем не ожидала.

- Раз вы так точны и совершенны, дорогая, то теперь будете помогать моим служанкам устранять их недостатки. - Саске кивнул в сторону одной управительницы (она явно была таковой, так как вела себя подобающе чопорно). - Госпожа Чанг распорядится, чтобы вам дали правильную работу. Стирку в моём гареме, например…

Ей на это не было возможности что-либо ответить. Она и стирка?! Как он посмел столь сильно унизить её при всех… При всём дворе?! Её даже не направили в гарем, как наложницу, нет, она должна была стать слугой! Хотя, с другой стороны и наложницей быть Сакура не собиралась, но всё же… Брюнет совершенно ясно дал понять, что в стенах дворца, да и во всей стране, именно он, Саске Учиха, есть господин и владыка.

Уже шагая позади молчаливой и строгой женщиной, вместе с Карин и Хинатой, девушка не могла успокоить расшалившиеся нервы. Она мысленно ругала себя за несдержанность. Как, как она могла опять перечить ему?! Почему перед этим властным мужчиной в ней срабатывал рефлекс - да, именно рефлекс! - неповиновения?!

Когда маленькая женская процессия завернула на одном из многочисленных коридоров Фиолетового дворца, госпожа Чанг резко остановилась, дабы дать пройти другому маленькому коллективу. За широкой спиной немолодой женщины Харуно заметила несколько служанок, которые окружали красивую девушку с красивой причёской, прекрасным ухоженным лицом, одетую в шикарные, дорогие ткани...

В одно мгновение взгляды русоволосой красавицы, будущей хозяйки империи, и розоволосой замухрышки встретились, и Сакура не смогла сдержать возглас изумления. Лишь одно имя слетело с побелевших губ:

- Ино?!

***

- Принц… - голос прозвучал слишком громко в тишине. - Вам пришло послание… Это с имения Кейсана.

Молодой человек с ярко-красными, чуть отдающими малиновым, волосами, одетый в один ночной халат, который открывал значительную часть груди, спокойно, даже не смотря на слугу, протянул руку, дабы взять запечатанный свёрток. Казалось, в этом мраке, где невозможно было что-либо увидеть, и где горела лишь одна единственная свеча, принц Сасори всё прекрасно видел и различал: свою огромную постель, разнообразные шкафы и сундуки, свой стол для работы с куклами, все бумаги и многое другое. Впрочем, в этом был весь он - наследник великих земель Заходящего солнца.

- Что случилось… - медленно и спокойно спросил мужчина, распечатывая послание. Но через пару мгновений ярко-красные глаза принца Сасори расширились, указывая на то, что ответ на собственный вопрос в свитке он всё-таки нашёл.

На послании предельно ясно было написано, что его невеста, Сакура Харуно, прекрасная, умная и невинная девушка, была похищена и отправлена в императорский гарем.

Императрица. Седьмой шаг

Седьмой Шаг
- Ино! Я думала, что мы никогда больше не увидимся! - Девушки обнимались, наверное, уже более десяти минут. Каждая была безумно счастлива увидеть свою подругу детства.

Так, по крайней мере, казалось Сакуре.

- Боже, Сакура! - Красавица в дорогих одеяниях крепко сжала руки подруги. - Как же я скучала! Ты не можешь поверить…

- Нет-нет, я верю! - Это звучало так по-детски, и совсем не походило на розововолосую. Хотя нет, она именно таковой и была: ранимой, нежной, хрупкой… Совсем ещё ребёнок, несмотря на свои девятнадцать лет. И всё то, что ей пришлось так стойко перенести, было проявлением гордости и силы воли. Другие девушки в её возрасте, как, например, Яманака, уже были взрослыми женщинами, а ей… Ей ещё предстояла жизнь, полная трудностей и счастья… Скорее всего, счастья. - Боже, как я скучала, Ино. - Девушка, наклонившись, прижалась щекой к белоснежным ручкам, не знавшим трудностей работы. Сейчас подруг можно было бы принять за мать и дитя - так сильны казались их чувства со стороны.

Девушки находились в одной из предоставленных главной наложнице опочивален. Блондинка сама этого добилась - чуть повышенный тон и самоуверенный взгляд одержали победу над чопорностью госпожи Чанг, и женщина разрешила “увезти на некоторое время” свою новую помощницу.

Но им можно было побыть наедине лишь немного времени.

- Я знала, что к Саске должен прибыть Сай вместе с пленницей, но я и не имела представления, что эта пленница - ты. Неужели в наказание тебя отправили в… гарем? - Руки блондинки сильнее сжали ладони розововолосой, а в бирюзовых глазах промелькнула… ревность? Хотя нет, Харуно лишь показалось.

- Нет, - в ужасе отпрянула Сакура, но тут же смягчилась, - не говори глупостей, дорогая. Я буду работать: стирать со служанками. Если бы я стала наложницей, то либо покончила бы с собой, либо воткнула бы ему в живот нож. - Девушка поморщилась. - Как кому-нибудь может понравиться этот самоуверенный человек? Во мне он вызывает лишь отвращение! Я искренне желаю, чтобы он умер в припадке ужаса, корчась от боли и взывая к богу, дабы тот забрал его к себе, лишив мучений. Бог свидетель, Ино, я решила, что при первой же возможности сама убью его…

Миг - и смачный звук удара рассёк воздух, не позволяя розововолосой договорить свою мысль.

Пощёчина. Сильная и резкая боль пронзила щеку, что свидетельствовало об одном: Ино не сдерживала себя. Голова резко дёрнулась вправо. Наверное, остался красный отпечаток, так как кожа начала гореть. Сакура в изумлении, медленно повернув голову обратно, посмотрела на свою подругу.

Нет, не так: на женщину, которая когда-то была её подругой.

Зеленоглазая, не моргая, несколько долгих секунд просто изучала лицо блондинки. Она хотела узнать, зачем та повела себя так, за что, за какие грехи?.. Ведь розововолосая была права насчёт императора, верно? Ведь Ино такая же, попавшая поневоле ещё с детства в гарем, ведь… ведь они были подругами, в конце концов!

Но теперь, разглядывая эти непоколебимые, несколько надменные и гордые черты лица, которые, насколько помнила розововолосая, раньше таковыми не были, Сакура поняла: ведь это больше не та Яманака, с которой Харуно проводила долгие часы, играя и балуясь в замке. Ведь это больше не тот человек, которого, по своей наивности, девушка считала верной до гроба подругой.

Власть и деньги изменили её.

Тем временем, прерывая размышления изумлённой зеленоглазой, блондинка грациозно встала, разгладив несуществующие складки на небесно-голубом, в цвет её глаз, одеянии. Молча и не обращая внимания, будто новая игрушка ей разонравилась, Ино направилась к выходу.

- Сакура. - Остановившись у сёдзи, что вела во двор гарема, блондинка чуть повернула голову. - Я - невеста Саске, я - его будущая жена. Я - закон в гареме. Я - будущая императрица. Ты здесь ничто. Служанка, ничтожество, пленница! Так что попрошу - пока попрошу, - выделила молодая женщина, - не выражаться так дерзко о моём муже. Иначе поплатишься головой, бесстыдница! - последнее она почти прорычала.

И просто вышла, оставив молчавшую “бесстыдницу” одну. Одну во всех смыслах и понятиях.

Одну в этом мире интриг, лжи и предательства. И последнее розововолосая, к сожалению, уже почувствовала на собственной коже.

***

Несмотря на то, что в роскошных покоях властителя Кайнона было тихо и более-менее мирно, напряжённая атмосфера, будто перед взрывом, желала лучшего.

- Что значит “не было”? Ты меня за кого держишь, Сай? - Крепкий кулак с силой опустился на деревянную поверхность стола. Император был взбешён, но ещё не утерял самоконтроль. Ещё. Чуть-чуть осталось для извержения ярости и гнева. Так непривычно для этой властной и непоколебимой персоны. Но то, что было на кону не только Кайнона, но и других стран, находящихся в преддверии военных действий, сейчас ускользало из его рук. То, что он так долго искал. То, для чего взял крепость Кейсана То, что… - Этот старик оставил его мне! Он дал чёткие указания перед смертью, как найти свиток, но почему вы не смогли его отыскать?!

- Карта привела в подземный тупик в стенах замка, никакого свитка не было там и в помине, - холодно ответил стоящий перед Саске генерал. Он как всегда был спокоен и здраво смотрел на вещи. Именно по этой причине до сих пор император держал этого человека у себя. - Старый “шутник” разыграл вас, ваше сиятельство, - закончил свой ответ брюнет, получив из-за последней фразы пристальный и отнюдь не добрый взгляд властителя.

Истинная цель захвата Кейсана, имения клана Харуно, заключалась именно в этом артефакте, который оставил после своей смерти Кидзаси - его верный шпион западных границ. Но этот старик, оказывается, был слишком хитёр и обманул императора, который думал, что реликвия в надёжных руках. Ха, наверное, этот розововолосый обманщик сейчас радуется, глядя на Учиху, с того света!

Нет, эти письмена слишком много стоят для Саске и всей империи, и мужчина точно их найдёт! Не важно, что случилось и что произойдёт! Для Кайнона сейчас трудный период: грядёт война, и Учиха не собирается в неё вступать, несмотря на то, что его империя находится как раз между враждующими странами. Более того, он собирается предотвратить сражения, которые повлекут за собой другие фамилии.

Но для всего этого нужен артефакт! Именно эта реликвия образумит императоров.

Но Кидзаси даже после смерти смог его обвести вокруг пальца! Этот Харуно, которого Саске знал много лет, очень много лет, как оказалось, был совсем другим человеком.

И что прикажете ему, Саске, делать в таком случае?

- Саске-сама. - Учиха посмотрел на своего верного советника, Какаши, единственного человека, не бросившего его в тот ужасный период жизни. Сероволосый стоял у открытого наполовину сёдзи и смотрел на ночное небо. Одет был мужчина в нижнее и верхнее кимоно, причём последнее накинуто на скрещённые на груди руки и перевязано жёлтым поясом на талии, отчего создавалось впечатление, будто сенсей сам себя запеленал. - Я именно этого и ожидал от Харуно. Здесь ошиблись именно вы, - прямо заявил советник. - На первый взгляд Кидзаси был человеком легкомысленным и очень любившим свою дочурку. Но это было лишь на первый взгляд. - Какаши повернулся к мужчинам, открывая взору двух черноволосых тёмную маску, скрывающую половину лица. - То, что он всю свою жизнь был шпионом и более десяти лет именно вашим шпионом, должно было насторожить вас, ваше величество. Быть многоликим - его эго, которому, в конце концов, он был верен.

Глубокий и разочарованный вздох Саске был подтверждением слов учителя. Только его учениям и мыслям внимал император, наверное, с рождения. Только его слушал, потому как знал, что любые предположения и мысли Какаши основывались на внимательности и мудрости.

Это был сильный как физически, так и духовно человек.

- Что ты хочешь этим сказать, Какаши? - Учиха покачал головой. Проблем станет больше, если он не отыщет эти артефакты. - Всё это уже произошло, и Кидзаси уже не вернуть. Хорошо хоть у нас осталась его крепость.

- Это так, ваше высочество. У нас его крепость… и его дочь. Обычно, такие люди оставляли важные для них вещи тому, кого любили больше всего на свете. И я думаю, что своенравная дочь легкомысленного отца знает местонахождение свитков. Нужно её допросить. И чем раньше, тем лучше.

***

- Ты должна тереть лучше! Что за пятна, разве не видишь? Теперь прополощи, негодная девчонка! Ах, ещё и руки болят. Посмотри, какие мозоли! Ещё и благородная девица нашлась! Работать нужно уметь, а не книжки читать такой, как ты! - Брюнет лет тридцати описывал вокруг работающей круги и не желал замолчать!

Сакура уже два часа не могла выпрямить спину и стирала, стирала, стирала! Руки сильно натёрло, кожа из-за постоянной работы не была уже мягкой и шелковистой, грубая ткань кимоно раздражала тело, отчего постыдное желание всё время чесаться не оставляло девушку - купаться разрешали лишь два раза в неделю. Эту “роскошь” позволили только ей, а другим повезло меньше: они могли насладиться тёплой водой раз в неделю или в две. Хотя, слугам, кажется, было всё равно. Они могли не принимать ванну месяцами.

Но, несмотря на все унижения, что приходилось терпеть Сакуре вот уже несколько дней, самым ужасным был он - главный евнух гарема, где стирала розововолосая - кастрированный Орочимару. На самом деле, гадкий и липкий мужчина с роскошными длинными волосами, на ощупь напоминающими шёлк, имел все атрибуты мужественности, но у него был один существенный недостаток - хотя недостаток ли? - брюнет увлекался лишь пресмыкающимися тварями и… мужчинами. Да, именно поэтому император, уверенный в верности своего второго после Какаши советника, назначил его главным евнухом. И почему-то этот евнух обременил себя обязанностью всегда, только завидев на горизонте Харуно, упрекать и издеваться над девушкой.

Прямо, как сейчас.

- Ты слишком слабо трёшь, мартышка! - Да, обычно с “псевдонимами” своих людей он не мучился. - Давай-давай, работай! - поговаривал мужчина, обходя розововолосую вокруг. - Мартышка, ты опять сделала такой неопрятный пучок! Что с твоими волосами! Какой ужасный цвет! Ты портишь мой сад одним своим присутствием! - На ироничный исподлобья взгляд ясных зелёных глаз он лишь кивнул, не останавливаясь. - Да-да, мой гаремный сад с моими экзотичными цветами! А розой этого сада является моя дорогая Ино…

Надо отметить, что при любом упоминании бывшей подруги и уже будущей хозяйки Сакура старалась или уйти, чтобы миновать едких от себя же замечаний, или же взорваться.

Отбросив серую ткань, которая должна была быть белой, обратно в деревянное ведро и вытирая об передник руки (да, она уже начала пренебрегать правилами хорошего тона!), розововолосая медленно встала. Медленно, потому что тело неестественно сильно ломило. Боже, она даже не представляла, что когда-либо испытает подобное!

- Вы! - выпалила она, тыкая пальцем мужчине в грудь, - вы совсем мне надоели! Не мешайте работать!

Брови Орочимару - Великого Орочимару! - поползли вверх.

- Да… да как ты смеешь, мартышка!

- Я вам не мартышка, озабоченный! - Она схватила двумя руками его за ткань кимоно и начала трясти, что есть сил. А силы у неё были! - Если вы подойдёте ко мне ещё раз, то я приду ночью к вам в комнаты и возьму ваше тело вопреки вашей же воли! - мужчина сначала открыл рот, а потом закрыл его, будто набрав воды, и сразу побледнел, покрываясь испариной.

О, сколько презрения к себе чувствовала в этот момент Сакура! Как противно было ей даже подумать о подобном, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух! Но она не раз краем уха слышала от служанок, что после таких заявлений от женщин, Орочимару больше к ним не придирался, стараясь избегать. Он был истинным женоненавистником.

Поэтому ей пришлось.

Девушка открыла было рот, чтобы продолжить свою горячую речь, как сзади раздался мужской, чуть хриплый и незнакомый смех:

- Госпожа Харуно, не пройдёте ли вы со мной? Нам надо с вами серьёзно переговорить.

СасуСакуы.ру - Императрица - версия для печати

Скрыть